У Гию, склонного к перепадам настроения, случился очередной кризис. Он ненавидел Музана, получающего удовольствие от страданий Цветов, ненавидел клиентов, запускающих жадные руки в его волосы, сжимающих его нежную кожу, трахающих его тело из-за всех сил, пока каждая пора Гию сочилась отвращением. Презирающий самого себя за то, что не может быть верным только своему Сабито, Гию все чаще искал утешения в опиуме, но даже наркотик не мог усмирить его душевную боль. Он курил и одновременно боялся, что Сабито все узнает и бросит его, оставит гнить в одиночестве на кафельном полу, такого слабого, такого бесполезного, такого неспособного помочь даже самому себе.
Несколько раз ему было тяжело настолько, что он плакал на груди у возлюбленного, пока остальные парни спали или делали вид, что спят. Гию так любил своего Сабито, и его убивала мысль, что они никогда не смогут принадлежать только друг другу, что у них никогда не будет постели, в которой они уснут только вдвоем. Гию прекрасно знал, что чувствует к нему Музан, и он знал, что мужчина скорее убьет его, чем отпустит на волю. Но, честно говоря, уязвимость Гию в последние дни только лишь сблизила Сабито с любимым.
И хотя Ренгоку предупреждал их об опасности, желание хотя бы на пару минут оказаться наедине заставляет парней забыть о нависшей над ними угрозе и, взявшись за руки, проскользнуть в заповедную темноту кладовки.
На этот раз первым делом Сабито тщательно запирает замок, пару раз дернув дверную ручку для проверки, после чего пытается поцеловать Гию, но, к его удивлению, молодой мужчина не отвечает на поцелуй. Вместо этого Гию крепко обнимает своего Лисенка, уткнувшись лицом ему в грудь, и Сабито слышит звук тихих, сдавленных рыданий. Его светлые глаза темнеют от боли, и он судорожным движением прижимает плачущего юношу ближе к себе, успокаивающе гладя его по спине, и чувствуя, как отчаянно подрагивают плечи Гию. Темноволосый парень в бессилии опускается на колени, увлекая за собой партнера, и они вдвоем оказываются сидящими на жестком грязном полу, едва видящие друг друга в свете, пробивающимся из щели под запертой дверью.
«Я больше не могу, — сквозь слезы выдыхает Гию, — Я чувствую, что умру здесь. Сабито, мы торчим тут уже одиннадцать чертовых лет! Я хочу обратно, хочу туда, где мог целовать тебя тогда, когда захочется, туда, под наше звездное небо. Сабито, пусть мы жили на улице, но мы были свободны. И пусть нам приходилось несладко, мы мы хотя бы могли постоять за себя. А что теперь? Как мы дошли до этого?»
«Я понимаю тебя, — отвечает Сабито, прижимаясь щекой к длинным черным волосам, — И я никогда не прощу себя за то, что поверил Музану. Ведь это именно я настоял на том, чтобы мы пошли работать сюда. Я так устал бороться за жизнь, голодать, что, не задумываясь, продал душу этому дьяволу, обещавшему нам кров и горячую пищу. И я убедил тебя довериться ему, хотя ты сомневался. Прости меня, Гию, я втянул нас в это рабство».
«Не надо, не говори так, — отрицательно машет головой Гию, — Я тоже сдался, у меня тоже не было больше сил. Поэтому я охотно пошел за тобой».
«И я привел тебя в логово чудовища!»
«Не вини себя, Лисенок, я пошел бы и в ад, лишь бы не разлучаться с тобой».
Сабито прижимает к себе еще крепче сломленного, но такого любящего Гию, не в силах найти слов, чтобы ответить. Есть только один способ показать, как сильно Сабито хочет раствориться в своем бездонном океане. «Гию, пожалуйста, трахни меня здесь и сейчас».
Гию отстраняется, чтобы в полутьме посмотреть на своего любимого и убедиться, что его просьба не продиктована жалостью. «Ты уверен?»
«Да, я не могу терпеть. Ты так нужен мне», — и Сабито говорит правду, ведь он и сам держится из последних сил, не сдаваясь лишь ради Гию. Ему необходим этот краткий миг единения, чтобы набраться сил жить дальше.
Его партнер колеблется еще мгновение, а затем начинает целовать шею Сабито, сначала нежно, но затем все более быстро и жадно, словно внутри Гию прорывается плотина сдерживаемых чувств. Сабито приятно удивляет его напор, и он закрывает глаза, растворяясь в сладостных ощущениях.
«Вот бы хоть раз заняться с тобой любовью на кровати при свете дня, — шепчет Гию в перерывах между ласками, — Я устал от этой тесной темной каморки».
Сабито улыбается, ведь такие романтичные желания не часто приходят в голову серьезному Гию, и тянется, чтобы найти губы любовника. «И что бы мы делали с тобой на этой кровати?» — спрашивает он, насытившись поцелуем.
«Самое главное, мы никуда не торопились бы, не сдерживали наши крики. Сабито, я бы полжизни отдал за то, чтобы у нас с тобой был свой дом».
«Ты, как Иноске, мечтаешь о собственной хижине в горах. А остальных мальчиков заберем с собой?» — дразняще интересуется Сабито.
Он чувствует, как Гию кивает, все еще целуя его шею. Юноша на секунду отрывается, чтобы сказать: «Но я спущу вниз с горы каждого из них, кто будет мешать мне заниматься сексом с тобой, а я буду делать это круглосуточно».