Так что пропустив мальчика вперед, Иноске остается закрывать дверь, передав инициативу Гию, который своим не терпящим возражения тоном приказывает гостю лечь на кровать, после чего напрямую спрашивает у краснеющего Сегаля: «Так что ты хочешь от нас?»
Их молодой посетитель отвечает: «Я слишком нервничаю, и, наверное, еще не готов к сексу, так что сделайте что-нибудь, что мне понравится, на ваше усмотрение».
Гию смотрит на Иноске, и тогда его младший коллега впервые замечает, какой у него странный и немного замутненный взгляд. «А давай поиграем?» — предлагает Иноске лежащему на постели юноше.
Покачивая бедрами, уверенный в своей неотразимости мальчик неторопливо подходит к горшку с декоративным деревом, стоящему в углу комнаты, и срывает с его ветвей большой зеленый лист.
«Что, опять?» — спрашивает Гию ровным безэмоциональным голосом.
«А почему бы и нет? — Иноске запрыгивает на кровать и игриво обнимает Гию со спины, демонстрируя из-за его плеча сорванный листок и чувствуя, как напряжено тело его друга, — Давай научим нашего нового знакомого играть в одну забавную игру, которая называется «Найди меня».
Взгляд Сегаля мечется с одного красивого лица на другое, явно ожидая объяснений. Но он не может скрыть того, что вид рук Иноске, небрежно скользящих по рубашке Гию, действует на него крайне возбуждающе. Юноше даже приходится ослабить галстук, чтобы бы сделать вдох.
Держась за тонкий стебелек, Иноске крутит зеленый лист изящными пальцами, а затем кладет его под рубашку Гию и делает ещё несколько обманных движений руками, чтобы усложнить задачу их сегодняшнему гостю. «Ну вот, я спрятал, теперь ты ищи», — ослепительно улыбаясь, произносит Иноске.
Сегаль моргает, словно не в силах принять ту реальность, в которой ему дозволено коснуться великолепного тела этого недоступного мужчины. Заметив, что их гость нервничает, Гию придвигается чуть ближе и сам берет руку юноши, помещая ее под свою рубашку. Мужчина вздрагивает, но не от удовольствия. Ладонь мальчика оказывается липкой и потной.
«Не бойся, он не укусит, — говорит Иноске, кладя подбородок на плечо Гию, — Кусаюсь тут только я».
Иноске ухмыляется и делает вид, будто пытается укусить Гию в шею, и эта невероятно эротичная картина придает Сегалю сил. Юноша тяжело сглатывает и начинает неуверенно ощупывать плечи, спину и грудь Гию, постепенно спускаясь к талии. Гию не делает никаких попыток подстегнуть клиента, сказать ему что-то приятное, он даже не смотрит на смущенного мальчика, шарящего у него под одеждой. Иноске лишь остается поражаться безучастности старшего Цветка и вдыхать странный сладковатый запах, пропитавший его рубашку.
Гию практически не реагирует и на то, что Сегаль наконец-то находит лист и торжествующе демонстрирует его. Мужчина лишь почтительно склоняет голову и произносит ничего не значащее: «Молодец».
«А мне кажется, ты можешь справиться гораздо быстрее. Тебе просто попался не настолько привлекательный объект, чтобы захотеть узнать, что же у него скрыто под одеждой. Может быть, поищешь листок на мне?» — пытается спасти положение Иноске. Не хватало еще только, чтобы клиент пожаловался на оказанный ему прием, Музан сразу же растерзает их обоих.
Лицо Сегаля краснеет еще больше, а глаза темнеют от страсти. «Я готов попробовать еще раз», — отвечает он.
Иноске забирает подвядший лист из липких пальцев юноши и прячет под свою рубашку, глядя на клиента с надменной улыбкой. «Ну же, попробуй отыскать его. И советую поторопиться, время идет, а мы еще не приступили к самому интересному» — своим томный, завораживающим голосом просит он.
И внезапно от этих, казалось бы, привычных слов, во рту у Иноске становится горько и неприятно, словно он съел какой-то подгнивший фрукт. Именно тогда перед ним полностью открывается вся картина его нового мира, мира, в котором Сабито и Гию живут уже много лет, страдая от того, что им приходится делить постель с чужими людьми, а не друг с другом. И пока вспотевшие руки возбужденного клиента гуляют по его обнаженной коже, Иноске понимает, как же он сейчас хочет к Танджиро. Он хочет видеть лишь его глаза и ощущать лишь его руки. Дразнить, увлекать похотливых извращенцев с грязными мыслями — это так мерзко, так неправильно. Так как же Гию терпит это каждую ночь? Как же Ренгоку уходит с очередным клиентом, бросая ждущий взгляд на дверь в ожидании лишь одного самого важного посетителя? Как Зеницу хватает сил выносить то, что другие мужчины проникают в него, хотя больше всего на свете он хочет оказаться в объятиях доброй и нежной девушки?
Иноске приходится закусить губу, чтобы не выдать свое отвращение. Бросив взгляд на Гию, он видит в его затуманенных глазах отголоски собственной боли. Неудивительно, что Музан категорически запрещает любить кого-то — это делает их работу невыносимой.
Ведь чем сильнее они любят своих избранников, тем больше мечтают о недостижимом.
О свободе.