Разъярённый принц шагнул к клетке и энергично замахал руками. Клетка под его движениями растаяла, как ранее растаяла иллюзия перед появлением принцессы. Не знаю, что за инстинкты мною двигали, но я метнулась от его хвата так быстро, что сама не поняла, как так вышло. Увы, так же быстро пальцы Дарна сцапали меня за волосы и тряхнули с такой силой, будто хотели сорвать скальп.
Я охнула. Вслепую попыталась ухватиться за его запястье. Больно!..
— Отпустите её! — взвизгнула Аяри.
За спиной завозились. Хватка принца разжалась, и меня качнуло.
— Вот дрянь…
Раздался мощный шлепок, и Аяри рухнула без чувств. Оплеуха Дарна вышибла из неё дух.
Проклятые браслеты! Если бы не они… даже с трещиной…
Мы остались с Дарном лицом к лицу. Его взгляд был тёмным, страшным, губы — сжатыми в плотную линию. Принц двинулся на меня, я отшатнулась. Точно так же когда-то на меня наступал Ардвин. Такое сходство… такая же ярость, такое же желание подавить и причинить боль.
И бежать некуда. Меня оплетёт магическая паутина, как и принцессу.
Меня ухватили за руки и поволокли к пузырю. Он слишком близко! Я попыталась пнуть Дарна, но не попала. Принц был слишком силён, но я усложнила ему задачу — я упиралась, оседала на пол, дёргалась, безуспешно старалась укусить, пыталась выдернуть руки из его хватки. Словом, делала всё возможное без надежды на успех, но не сдавалась.
Не говоря ничего, Дарн замер на миг — и рывком вдавил меня в масляную поверхность пузыря.
Я не успела крикнуть, не успела ничего — скользкая густая жидкость залила рот, нос, глаза…
<p>12</p>…Моя свекровь призналась как-то, что сын её пугает. Дескать, он был таким милым ребёнком — душа не нарадуется, но вдруг что-то пошло не так, и он стал превращаться в чудовище, и сложно теперь сказать, в какой именно момент это произошло. Понизив голос, она сказала, что это родовое проклятие откликнулось, не иначе. Ардвин просто в один прекрасный день перестал различать добро и зло и начал пробовать на зуб запреты, которые внушаются людям с рождения. Порой его… любознательность принимала шокирующие формы. Свекровь даже отказывалась рассказывать о случаях, которые, вне всякого сомнения, были ужасны. Я и не настаивала. Я и так заранее знала, что всё это правда.
Проклятие? Ну, как знать. Думаю, любая мать готова свалить вину на что угодно, если вдруг её чадо получилось «сломанным». На что угодно, кроме себя и чада. Родовое проклятие вполне подходит для этих целей. А впрочем, почему нет? Проклятие вполне могло проснуться в возрасте тринадцати лет, четырнадцати. Мальчики и девочки в это время особенно уязвимы перед злом и разрушениями, а проклятие — это такая вещь, что вряд ли настигнет, если сам не впустишь его в душу и не согласишься, что так тебе и надо. А ещё проклятия очень сильно портят характер, ломая все нравственные преграды. Ардвин под его действием превращался в чудовище, которому плевать на законы людей.
Это не оправдание. Если стал чудовищем, значит, тебя это устраивало. Если поймал проклятие, значит, ты с ним согласился.
Уж я-то знаю, как это работает. Однако чудовищем, в отличие от Ардвина, я так и не стала. И я вовсе не о скользкой гадости, в которую суждено превратиться всем, в ком проклятие проснулось.
