— Не проверим — не узнаем, — ответила я. — Надеюсь, его высочество не будет гневаться.
— Это вряд ли. Но да, не проверим — не узнаем. Ну что, пробуем? А то я жуть как замёрзла, — подхватила Лалли.
— Да, давайте.
Ох, не совершаем ли мы ошибку? Что, если своей открытостью Ингрен проверяет нас на чистоту помыслов, что мы способны удержаться от алчности и соблазна получить ещё больше силы, и мы фактом своего проникновения провалим испытание?
Страшно. И неясно, что делать. Да, каналы свободны, скорее всего, но тут же ещё надо догадаться, где расположен вход и как пройти по туннелям незнакомого артефакта?
Мы нерешительно приблизились к принцу. Он никак не отреагировал на нас и не шелохнулся, когда мы протянули к нему руки. Меня вновь обуял приятный трепет, когда кожи коснулась столь желанная сила, и, несмотря на внутренний протест, я решилась шагнуть чуть дальше — так, когда ты, стоя на безопасном мелководье, знаешь, что дальше дно обрывается, и неизвестно, что там, на глубине, тебя ждёт. Но миддунца невозможно утопить, и миддунец никогда сам не утонет, даже если шагнёт в омут. Поэтому вперёд!..
— Гха!..
Меня словно прошило гарпуном и дёрнуло куда-то… вперёд? Вниз? Вверх? Куда?!
С размаху меня впечатало во что-то мягкое и вязкое. И я зависла. Под ногами не было твёрдой поверхности, над головой — неба, перед глазами — моря. Зато было темно. Так же темно, как там, где я совсем недавно впервые за долгое время встретилась с Ардвином. Неужели это опять та самая первичная тьма из легенд, из которой вышел мир?!
Нет, не она. Великая тьма не рассеивается и не обретает очертаний. Я же ощутила всё-таки землю под ногами, а вокруг словно бы разлились сумерки, когда на границе дня и ночи от солнца осталась лишь тусклая красноватая полоска на горизонте. Но себя я вижу прекрасно, и мне очень страшно — сердце выпрыгивало из груди. Что делать? Где я? Откуда ждать опасности?!
— Лори!.. — раздался тихий и хриплый мужской голос.
— Кто здесь?! — воскликнула я и завертелась по сторонам.
— Лори… тебе нужно спастись! Подойди ближе. Иди влево. Ты меня увидишь.
От чего спастись?! И неужели это голос Ингрена?
Я послушно пошла налево, и чем дальше, тем отчётливее виднелось тело, лежащее на земле, и, приблизившись, я видела его теперь так же чётко, как и себя.
И да, это Ингрен. Он тяжело приподнялся на локте, и я увидела огромную зияющую рану на его груди, словно кто-то вырвал оттуда сердце. От ужаса я обмерла, но на усилиях воли продолжала двигаться. Когда я опустилась рядом, Ингрен обессиленно положил голову мне на колени и схватил за руку.
— Оно уже тебя поглощает, — заговорил он. — Тебе нужно спастись. Слеза больше не со мной. Добей меня и забери то, что осталось от моих сил. Это тебя спасёт. И ты больше не будешь бояться стать… Ты останешься человеком…
От чего спастись?
Посмотрела на свои руки.
Закричала, что есть мочи.
Они… чёрные. И скользкие. И ладони длинные, тонкие, и пальцы словно щупальца, как у Ардвина.
Нет, нет, нет! Я же освободилась! Ингрен меня спас, не может быть такого, чтобы оно!.. Нет. Это всё ложь. Это всё какой-то непонятный морок! Неужели всё, что было до этого, было просто дурным сном, последствием той гадости, которой в меня брызнул Дарн на балу?! И этот морок какой-то слишком реальный. Нет, это не может быть мороком или сном, ведь руки чёрные, и сознание заливает жажда крови, и от предвкушения аж идёт дрожь по телу. А ведь и правда. Ингрен на волоске от смерти, и я не могу его спасти — я не целитель. Я проклятая. Ингрену не помочь, а я могу спастись и избавиться от этой дряни, раз уж так и не получилось раньше.
Чёрные ладони буквально чесались от ожидания столь желанного убийства, которое меня спасёт. Я ведь не убиваю, нет. Я просто прекращаю мучения человека, которому уже не помочь.
Ингрен с трудом перевернулся на спину, прикрывая рану ладонью, и затуманенным от боли взглядом посмотрел на меня. Его губы дрогнули в ободряющей улыбке, и он шепнул что-то вроде: «Ну, давай». Было видно, как ему мучительно больно, и как он желает быстрой смерти.
В груди, несмотря на неведомую до сих пор жажду убийства, которая становилась всё сильнее, противно ныло. Ныло и заглушало чудовищный зов, который не может принадлежать мне, если и желавшей смерти кому-либо, то никогда не доводившей своё желание до логического завершения.
Но… нет. Я не могу. С чёрными руками или нет, с проклятием или без, молят меня о смерти или нет, спасусь я в итоге или нет, но я не смогу.
— Лучше скажи, как тебе помочь? Если можно помочь мне, то можно помочь и тебе, — прошептала я.
Ингрен покачал головой.
— Живи сама. Я не хочу выживать за счёт кого-то. Это унизительно… — сказал он так же тихо, как и я.
— Значит, тебе можно помочь! Если нужно умереть, я умру. Умру человеком, а не чудовищем.
