— Ну вот опять уклоняешься от ответа! — Я отстранилась от него. — Но ничего. Со временем я узнаю больше.
— Как и я. Я очень надеюсь, что ты рада своей победе так же, как и я.
— О. Для этого мне нужно отдохнуть.
Ингрен улыбнулся, а я подивилась, насколько же светлое и красивое у него лицо. Он взял меня за руку и припал к ней поцелуем.
— Если тебе что-нибудь понадобится, говори сразу.
— Просто никогда не будь, как Ардвин, — выпалила я.
Ингрен на глазах помрачнел.
— Никогда, — пообещал он.
Прошло несколько дней, и я так и не привыкла, что мне все кланяются по поводу и без. Дворец-на-Утёсе наполнился слугами, его чудесные способности прислушиваться с обитателям заснули, и мне пришлось привыкать к присутствию горничных, портних и многочисленных наставниц по самым разным наукам. Меня, как и велели Ингрен с Айгви, переселили в покои, которые подходили моему новому статусу, и в них я очень много думала. Думала, думала, думала, лежа в огромной кровати, сидя в глубоком мягком кресле возле окон во всю стену, сидя за столом с книгой и наблюдая за Бусинкой. Думала о прошедших испытаниях, думала об Ингрене и своих чувствах к нему, думала о предстоящей встрече с его царственными родителями…
Мы виделись каждый день. После моей победы Ингрен очень изменился — настолько, что в определённые моменты только его лоск и элегантная сдержанность говорили, что это один и тот же человек. Мой будущий муж оказался очень добродушным, ироничным и открытым, и я временами терялась, не зная, как себя с ним вести. А он, казалось, и рад был избавиться от собственной маски. Думаю, что таким он позволял себе быть только со мной и с сестрой. Я же боялась сделать лишний вздох в сторону такого невероятного доверия и не могла понять, насколько же мы знакомы? А в следующий миг одёргивала себя — разве имеет это значение, когда мы прошли вместе через Коралловый Чертог?
И чем дальше, тем больше участия Ингрен проявлял ко мне. Чем дальше, тем сильнее горел его взгляд, горячее становились руки, и расстояние сокращалось неумолимо. Мне совершенно нечего терять, и тело, истосковавшееся по поцелуям и ласкам, так и тянулось к учтивым проявлениям нежности, однако что-то внутри не позволяло торопиться. И Ингрен ни на чём не настаивал из уважения ко мне.
У нас ещё много времени впереди.
Наверное, Эби-Ши и Айгви были правы. Ко мне испытывают нечто гораздо большее, чем симпатия, пусть даже и глубокая. И это… так приятно.
— А знакомство с будущей принцессой всё-таки очень полезно! Жаль только, что не я принцесса, ну да ладно, — говорила Лалли, верная себе, как всегда. — Ты мне только скажи, принцесса — ты мне поможешь расквитаться с семейкой моей мачехи?!
— По закону — помогу, если докажешь их виновность, — кивнула я. — Чинить расправу без доказательств я не могу себе позволить, сама понимаешь.
— Какая же ты скучная!..
Да, Лалли, я помню твои слёзы по бабушке. Но, увы, пока что я лишь готовлюсь вступить в большой страшный мир власти и политики, и такие сложные дела мне не по плечу.
Удивительно, но Лалли не держала на меня зла. Тогда, после испытания, она довольно быстро пришла в себя и несколько дней почти не разговаривала, с головой погружённая в собственные тяжёлые, как свинец, мысли. Мы не обсуждали произошедшее ни с ней, ни с Эби-Ши. Это был слишком личный опыт и слишком абсурдный, несовместимый с миром живых. Если бы заговорили о нём, то быстро окрестили бы друг дружку сумасшедшими. А вот если бы мы пересеклись где-нибудь
Эби-Ши полностью вернула рассудок, но стала ещё более замкнутой, хотя, казалось, дальше некуда. Зато она сняла с шеи голосовую мембрану убитой сирены и выбросила в море. Она не говорила со мной об этом, и мне приходилось лишь догадываться, что значил для неё этот шаг.
— Ну хочешь, станешь моей фрейлиной? Вот это я могу для тебя сделать! — заявила я. — Айгви ты не нравишься, а нас с тобой многое связывает. Откажешься — буду считать тебя не очень умной.
Лалли с изумлённым видом повернулась ко мне.
— Ты серьёзно?!
— Что, я больше не скучная?
— Кхм! Я подумаю над вашим предложением, моя принцесса.
Я рассмеялась. О боги. Она изменилась всё же в лучшую сторону. Последнее испытание многое в нас изменило.
— Эби-Ши! — позвала я шидро, которая молча сидела в углу с самым отрешённым видом. — Мы видимся уже третий раз, а ты толком ничего не говоришь. Ты ведь сама приходишь сюда, я тебя не притаскиваю силой. Может, пообщаемся?
Она мельком глянула на меня и отвернулась.
— Я просто хочу, чтобы ты знала — если что-то случится, ты можешь всегда прийти ко мне, и я постараюсь тебе помочь. Даже не как принцесса, а как… не знаю… твой друг? В общем, кем меня считать, тебе виднее, но я тебе помогу. И не только тебе.
На самом деле, я хотела бы такую подругу, как Эби-Ши. Было в ней что-то несгибаемое, твёрдое, нерушимое, надёжное. Но какой ранимой она при этом оказалась! Ох уж это последнее испытание.
