«
«
Куча счастливых смеющихся смайлов.
«
Саша не знала, что на это ответить, и послала три цветочка и радостную собачью мордочку. Лиза прислала большое сердце-стикер.
«
– Бросай телефон и лезь ко мне под бочок.
– Сейчас.
– Ты – жертва социальных сетей.
– Мне пофиг на социальные сети. Если бы их не было, ничего бы не потеряла.
– Неправда. Ты залипаешь, я знаю.
Как может у нормального вроде мужика быть такой сладенький голосок? Стукнуть его, что ли…
– Ничего ты не знаешь, Джон Сноу. Я так туплю. Понял, Женьк? Надо же человеку иногда потупить. Двигай свои волосатые ноги, королеве не хватает места.
К вечеру похолодало нещадно. Саша осторожно перемещалась по узкому тротуару, ноги разъезжались по льду, ощущение беспомощности бесило.
Очитков уже ждал на углу. Все тот же мохнатый шарф. Шапки не было. Сейчас он был похож на старую нахохлившуюся сову.
– Давно ждете?
– Давно. Но это не вы опоздали, просто я время перепутал. Может, это… зайдем, погреемся? Тут есть одно кафе – не люкс, конечно, но тепло.
– Ведите хоть куда. Холод собачий.
– Возьмите меня под руку. Вам скользко.
– Нет. Благодарю. Все нормально.
Очитков криво улыбнулся.
В общем-то, это было никакое не кафе. Так, забегаловка. Особое убожество придавали клеенки на столах. Саша сразу прошла в дальний угол. Еще не хватало, чтобы ее здесь кто-нибудь увидел и узнал. Она заказала только чай, Очитков – чай и сто грамм. «Зуб на зуб не попадает», – пожаловался он. Водку принесли в пластиковом стаканчике, чай, слава богу, в чашках. На блюдце лежал дешевый буроватый пакетик, два кусочка рафинада и две карамельки. Сервис, однако.
Саша вежливо ждала, пока Очитков выпьет водку, вздохнет и заест карамелькой. Ей не нравились такие мужчины. Ей не нравились такие люди. Очитков был неприятен своей неустроенностью и неуклюжестью. Как будто он всего лишь играл в человека, и играл из рук вон плохо.
– А давайте так, – предложила она. – Я вас буду спрашивать, а вы отвечайте.
– Думаете, я не умею складывать слова самостоятельно?
– Думаю, умеете. Но с трудом.
– Хорошо. Черт, может, вы и правы. Вы это… пейте чай, согреетесь. Только сначала я спрошу, ладно? – Очитков пошевелил своей черной бородой и хмуро уставился ей в лицо. – Почему вы вообще стали ей отвечать?
– Захотелось, и все, – холодно отвесила Саша.
– А… Понятно. Так всегда бывает.
– Всегда?
– Ну да. Она такая, что люди сразу ведутся. А как же… наверняка: красавица, солнышко, мимими.
Очитков рассмеялся. Находиться рядом с ним стало почти невыносимо.
– Да не сердитесь вы! Вы хотели вопросы. Спрашивайте.
– Ладно. Кто вам эта девочка?
– Друг. Серьезно. Странно, да? Она хороший человечек, вы не думайте.
– Она постоянно живет в интернате?
– Теперь да.
– Теперь?
– Раньше приходила-уходила. Там на выходные отпускают. А потом… мать у нее померла. Есть тетка, но она такая… особо не озабочена.
– А что с матерью?
– Сложный диагноз, знаете. Запущенная депрессия, что-то еще с сердцем… я в терминологии не силен.
– От депрессии умирают?
– Не думаю. Но от того, что шагают из окна девятого этажа, – запросто. Простите.
– У вас в школе считается нормальным, когда нездоровый ребенок сидит в Интернете до ночи?
– В нашей школе дети не сидят в Интернете. Только некоторые и только под присмотром. Но Лизе можно. Это я принес ей телефон. И не смотрите так, пожалуйста. Это всего лишь телефон, а не кило героина.
Иван усмехнулся. Саша поежилась.
– Почему она написала мне?
– Потому что в вас влюбилась.
Саша поперхнулась чаем.
