Не знаю, услышал ли он, понял ли, но рука неохотно отпустила мою. Впрочем, мне ведь тоже не хотелось, чтобы отпускал. Просто нужно поспать…
Бросила последний взгляд на незнакомца и отошла к дивану. С него хорошо видно раненого. Если что, я проснусь… И свалилась, как подкошенная.
Как заснула – не помню. Помню лишь, что на границе сна я наконец подумала о самом главном…
Отец продал меня герцогу Виньялли. Почему? Что заставило его?! Это должно быть нечто ужасное, экстраординарное…
Ведь мой отец – не чудовище и не негодяй. Он человек чести. Он холоден, но благороден. И он любит меня… Знаю, что любит. Причем больше, чем сестер. Ведь я была подле него все эти годы, он не отослал меня ни в пансион, ни в столицу. Отец очень любит меня…
И он не совершил бы подобного, если бы для этого не было серьезных и страшных причин.
С этим осознанием я улетела куда-то в ночь…
Утром все видится в ином свете. Просыпаешься и как будто трезвеешь. Так и я сначала не сразу поняла, где нахожусь. А затем в изумлении уставилась на мужчину в моей кровати.
Н-да… И во что такое я вляпалась!? А вслед за этим пришло осознание, что моя жизнь изменилась. Что сейчас все висит на волоске.
За ночь он ни разу не проснулся, не застонал, не захрипел. Так и спал, словно младенец. Поэтому и я проспала до девяти утра.
Взглянув на часы и осознав, сколько времени, я вскочила, как солдат. Если не хочу вызвать подозрения, я должна срочно вернуться в замок! И поговорить с отцом. Узнать все детали и выторговать для себя две недели полной свободы. Только так я смогу ухаживать за раненым, который наверняка скоро начнет приходить в себя…
Перекусила вяленым мясом и хлебом. Проверила повязку, вроде бы все в порядке, даже не протекла за ночь.
– Потерпи, ладно?! Я вернусь очень скоро… Дай мне несколько часов!
Раненый, конечно, ничего не ответил. Но у меня возникло стойкое ощущение, что он меня понял. Совсем с ума сошла, подумала я. Разговариваю с тем, кто без сознания и ничего не может ответить.
И пулей вылетела на улицу.
На выезде из леса я встретила двоих из отцовской гвардии, видимо, присланных на смену тем, кто был вынужден провести ночь в лесу. Приветливо помахала им рукой, подъехала, сообщила, что держу путь домой, и предложила ехать вместе. Они переглянулись – видимо, не рассчитывали, что все окажется так просто. Наверное, думали придется ловить меня по болотам…
В замке я взлетела по лестнице к себе, на скорую руку помылась и привела себя в порядок с помощью Дианы. Ее глаза были расширены от страха – такой резкой и собранной она меня еще не видела.
– Мирри Аленор, что случилось?! – тихо спросила она.
– Говорят, прислуга узнает все первой. Думаю, ты уже знаешь. Отец выдает меня замуж, – усмехнулась я.
Диана виновато опустила светловолосую голову.
– Да, мирри… Но вы ведь возьмете меня с собой?
«Похоже, она еще не слышала, кто мой жених», – подумалось мне. Иначе не стала бы проситься.
– Не уверена, что ты захочешь этого, когда увидишь моего жениха, – усмехнулась я. – Но спасибо за преданность…
И пошла к отцу. Оставалось надеяться, что он не видел из окна мой неубранный вид, когда я только вернулась, и не заподозрил ничего лишнего.
Отец ждал меня в кабинете. Стоял возле стола и ждал. А когда я вошла, сам придвинул мне кресло.
В его глазах стояла все та же боль. Но у меня создалось впечатление, что он немного успокоился. Может быть, сам принял неизбежность того, кто должно произойти…
– Рад, что ты вернулась, Аленор, – сказал он нейтральным тоном.
– Я должна узнать все детали, отец, – так же спокойно ответила я.
– Ну что ж… – он указал на графин с соком на столе, и я налила по стакану ему и себе. – Насколько я понимаю, ты уже узнала, кто твой жених.
И опустил глаза.
Мое спокойствие словно ветром сдуло.
– Почему вы так решили?! – изумилась я.
– Дети… – грустно улыбнулся он. – Вы, дети, такие наивные. Думаете одним махом переиграть опытных вояк и старого графа. Я знаю, что этот мальчик… Тори… приезжал к тебе ночью. Нужно иметь мужество, чтобы поехать к темпераментной молодой мирри, обещавшей пристрелить любого, кто к ней подойдет. И вопреки запрету своего сюзерена.
– Что с Тори?! – я остро посмотрела на отца, а в груди забилась тревога. О чем еще отец знает, кроме визита Тори? Отдать должное смелости гвардейцев отец готов всегда, что не отменяет наказание.
– Под стражей. Не в подземелье, не волнуйся. Просто в камере под охраной. За то, что предлагал тебе побег.
Я выдохнула. Не самое страшное для Тори. Только вот наш с ним план, который даже начал мне нравиться, ведь за две недели мой раненый точно выздоровеет, и я смогу бежать, летел теперь ко всем чертям.
– Что его ждет?
– То же самое, что тебя – заключение в замке. Если, конечно, вы не образумитесь и не оставите свои детские попытки сбежать. Кстати, я написал Асламбэ, что вопреки нашей с ней давней вражде, прошу не вмешиваться, потому что речь идет о вещах, касающихся даже нее.
– Так значит, эти двое, которых ты послал за мной, все слышали? – горько усмехнулась я. И даже восхитилась про себя умом отцовских гвардейцев.
