– Аленор… Да, у меня был договор о твоем браке еще до твоего рождения. Но я надеялся, что этого удастся избежать. Что жених… откажется. Так не вышло… Прости меня, тебе придется выйти замуж. И очень скоро…
Я выдохнула. Отец просит прощения? Разве такое может быть… Гнев не улегся, но упал на один тон. Я уже могла слышать то, что он говорит.
– Почему вы не сказали мне прежде? – спросила я.
– Да потому, Аленор… что… я надеялся этого избежать… – с надрывом произнес отец.
– И кто мой жених?
Его лицо передернуло, молния горечи сверкнула из глаз.
– Потом. Я скажу тебе это потом… Кажется, ты собиралась охотиться? Вот и поезжай на охоту. Приди в себя, привыкни к мысли о замужестве. А вечером мы с тобой поговорим…
– Нет, я хочу знать сейчас!
– Аленор, это не обсуждается. Мне тоже… еще нужно привыкнуть к мысли, что ты… знаешь правду…
– Малодушие, отец. Это малодушие, – я сделала шаг к нему и посмотрела в глаза.
Боль и сожаление. Но они не могут искупить того, что моя судьба сломана. Ведь вряд ли я смогу полюбить навязанного мне мужа. Меня ждет жизнь с нелюбимым. И он вряд ли позволит мне мужские увлечения. Он посадит меня в своем имении рожать детей и вышивать. В лучшем случае меня ждет жизнь светской дамы, выбирающей платья к очередному балу. – Вы должны сказать мне сейчас. Вы уже начали – так доведите дело до конца!
– Я не могу, Аленор, – молния боли в его глазах, и я сделала шаг назад.
– Тогда… – я отошла к двери. – Я сегодня не буду ночевать в замке! Я не хочу вас видеть! И я удивлюсь, если к утру вас не сожрет совесть!
Слезы резко хлынули из глаз. Плотину прорвало, я зарыдала и бросилась к двери…
– Куда ты, Аленор?! – услышала я встревоженный голос отца.
– На охоту! И я пристрелю любого, кому вы поручите следить за мной!
– Где ты собираешься ночевать?! Одна? Без камеристки?!
– В охотничьем домике! – выдохнула я сквозь душившие меня слезы. – Там, по крайней мере, нет вас! И пусть никто не подходит туда даже на пушечный выстрел! Слышите меня!?
Я знала, что это жестоко. Но не могла по-другому.
– Ладно, спусти пар, Аленор… – услышала я его ставший тихим голос. И еще более тихое: – Пока можно…
Хлопнув дверью, я кинулась к выходу из замка. Мой конь, мое ружье. Они нужны мне срочно!
Только скачка и азарт охоты помогут мне. Выпустить пар, прожить гнев. И, может быть, тогда я смогу обдумать услышанное.
В глубине души я знала, что смогу простить отца, кем бы ни оказался мой жених. Просто нужно время, чтобы эмоции улеглись и перестали выворачивать мне сердце. Тогда я смогу подумать о главном: что мне делать?! Ведь принять такую судьбу – значит потерять себя навсегда.
– Куда ты, Аленор? – я не заметила Тори, стоявшего на нижних ступенях парадного входа в замок. Сын капитана отцовской гвардии, мой друг детства, называл меня на «ты», да и вообще мы дружили. Правда, в последний год я заметила, что в голубых глазах друга появилось новое выражение. Я бы назвала это обожанием, лаской, может быть…
Тори мне нравился, но мы оба знали, что, кроме дружбы, нам не позволено ничего больше. Слишком большая пропасть в положении. И так счастье, что я могла общаться с детьми гвардейцев.
– На охоту, как собиралась! – ответила я. Слезы остановились, но хриплый голос выдавал мое состояние.
– Что случилось? – Тори встал у меня на пути, в его лице светилась решимость не пускать меня никуда, пока не узнает правду.
Я выдохнула. Мой друг заслуживал откровенности.
– Отец выдает меня замуж, – прямо ответила я. И инстинктивно положила руку ему на плечо, увидев, как Тори побледнел. Его левая рука крепко сжала шпагу на поясе. – Прости, я должна побыть одна… Ты ведь знаешь, я не спешу стать женой какого-нибудь барона или графа из высшего света.
В лице Тори не было ни кровинки.
– Уже? Так скоро?! – растерянно переспросил он.
– Да, отец нарушил обещание подождать моего двадцатилетия, – сглотнув вновь сдавившую горло обиду, ответила я. – Тори, прости… Дай мне пройти.
– Я поеду с тобой! – в его лицо начала возвращаться краска, а в глаза – решимость.
– Нет, Тори, – я ласково улыбнулась ему. – Я… правда должна побыть одна… И не вздумай меня преследовать! Хватит того, что скоро я потеряю свободу…
Несколько секунд Тори внимательно смотрел мне в лицо. Потом сделал шаг в сторону.
– Иди, Аленор… И… – он замолчал.
Если сейчас он скажет, что его сердце принадлежит мне, я не выдержу. И я устремилась вниз, не дожидаясь конца фразы. Тори, верный друг, парень, что первым начал заливаться краской при виде меня… Другие друзья детства – все они скоро останутся в прошлом… Это раздирало сердце уже сейчас.
Я сошла с последней ступеньки, и передо мной открылся обширный двор, переходивший в сад. Конюх уже стоял у крыльца с моим конем.
– Перрино, друг мой, – я подошла к ним. Большая черная морда с белой каплей на лбу ласково уткнулась мне в грудь. – Поедем, пока можно… Поедем, мой дорогой…
Я приняла узду из рук конюха и одним движением взлетела в седло.
