– Не думаю, что вы способны это понять, – спокойно ответил он. – Но тем не менее я попытаюсь объяснить. На какое-то короткое время я действительно увлекся Янтарь, потому что чувствовал, что со временем из этой замухрышки выйдет удивительная красавица, – это же понял и Ку. Но Янтарь была пустышкой, внутри она осталась распутной маленькой рабыней. А вот Золотой Лотос – настоящее сокровище, излучающее внутренний свет, – это признак человека высокой культуры и редкого обаяния. Золотой Лотос уникальное явление – единственное, ради чего я жил, потому что только красота может быть смыслом жизни. – Речь его стала сбивчивой. – Красота, созданная из камня или дерева, серебра или фарфора, бронзы или золота, никогда не сможет сравниться с живой прелестью женщины. Такое совершенство должно приносить наслаждение его обладателю, каждый день им надо восхищаться. Такую женщину необходимо гладить и ласкать, бесконечно находить новые способы получать удовольствие. Главной целью моей жизни было обладание Золотым Лотосом. Долгие годы собирания, изучения и поклонения предметам искусства дали мне на это право. В ту ночь, в храме, она убила меня. Одним взрывом гнева она погасила мою способность получать удовольствие от красоты. Я почувствовал себя искалеченным, и единственным оставшимся у меня желанием было отомстить. Я жил с мечтой о возмездии за жестокое, бесчеловечное преступление, совершенное против меня. – Его глаза светились маниакальным огнем, когда он торжествующе воскликнул: – Я отомстил! Я – мертвец, восставший из могилы! Я проучил женщину, бессердечную мучительницу, которая искушает и обольщает мужчину застенчивыми улыбками и робкими взглядами, а затем отталкивает его с презрительной усмешкой. Она превращает его в жалкое, ничтожное животное с искалеченной психикой. Все они, которых я унижал, умоляли о пощаде голосом той единственной, ее плоть я терзал, ее кровь текла рекой, ее… – Он замолчал и облизал губы, лоб его блестел от пота, руки дрожали. Он судорожно вздохнул. – Я делал то, что считал справедливым. Теперь пусть будет что будет.
Судья Ди кивнул старшему стражнику. Яна увели.
Судья опустился на стул и провел рукой по лицу. Господин Куан откашлялся и спросил:
– Ваша честь позволит мне задать вопрос? – Судья Ди устало кивнул, и Куан подошел ближе. – Господин Ян задолжал мне небольшую сумму за две старинные бронзовые вазы. Прав ли я в своем предположении, что суд со временем выплатит причитающиеся мне деньги из конфискованного имущества преступника?
– Конечно, господин Куан, – ответил судья Ди с усмешкой. – Я вас жду завтра в суде. Вы нужны мне как свидетель. Потом вы сможете продолжить свое путешествие.
– Благодарю вас, ваша честь, – грустно покачивая головой, сказал Куан. – Я всегда считал господина Яна и доктора Пэна надежными партнерами! Эта история показывает, что не всегда можно доверять людям. Как я ошибался! Я очень благодарен вашей чести за то, что мне позволили принять участие в сегодняшней встрече, это было очень поучительно. Я так понял, вы заранее знали, что Ян и Пэн виновны, ваша честь?
– Да, – ответил судья Ди, желая поскорее отделаться от него.
– Великолепно! Вы не поверите, ваша честь, у меня было смутное ощущение, что вы и меня подозреваете. Да-а-а, как же мало мы понимаем в сложностях вашей ответственной работы!
– Вы можете идти, господин Куан, – кисло произнес судья. – Передайте мои наилучшие пожелания господину Сану.
– Спасибо, ваша честь. Господин Сан, конечно, оценит ваше внимание. – Он скривил губы в подобострастной улыбке. – Боюсь, что у господина Сана рецидив старой болезни. Мне знакомы симптомы. Когда сразу же после обеда у него началась отрыжка и он стал жаловаться на…
– Хун, будь добр, проводи господина Куана, – перебил его судья.
Куан низко поклонился, и старшина вывел его в коридор.
– Какой надоедливый человек! – возмущенно сказал судья Ди. Он нащупал в рукаве и достал деревянную руку, вздохнув, бросил ее на стол.
Вернулся старшина Хун. Он молча прошел к чайному столику, потрогал чайник – тот был еще горячим – и налил себе ароматного напитка.
– Дай и мне чаю, Хун. Я чертовски устал.
Старшина подошел к столу и поставил перед судьей дымящуюся чашку. Затем он сел рядом и сочувственно взглянул на начальника. Лицо судьи осунулось, под глазами легли тени.
Старшина Хун молча наблюдал, как судья Ди медленно пьет чай. Он не хотел его беспокоить. Когда судья допил чашку, Хун удрученно произнес:
– Сегодня днем, ваша честь, вы сказали мне о ловушке, устроенной для Ку, Пэна и Куана. Вы ни словом не обмолвились о Яне, ваша честь.
– Не сердись, Хун, – спокойно ответил судья.
Он ослабил ворот одежды и сдвинул на затылок шапочку. Положив руки на стол, он приступил к рассказу:
