Жемчужина из логова Дракона полностью

Старик хрипел и медленно сползал по выщербленной стене, судорожно цепляясь пальцами за узкий ворот. Кричать он уже не мог и лишь растопырил пятерню в немой мольбе о помощи, как будто надеялся дотянуться до беглеца.

Ветер готов был уже раствориться в затхлом сумраке здешних переулков, но невольно обернулся на звук. Он пребывал в нерешительности. Любой другой вор на его месте только плюнул бы и скрылся, но ему было не по себе. Счет времени шел на мгновенья, а он все никак не мог оторвать взор от человека, в нелепой смерти которого он, может статься, будет себя винить.

Внезапно ноги у старика подкосились, и он упал на шаткий уличный настил, фонтаном исторгнувший грязную жижу. Ветер скрипнул зубами и повернул обратно. Проклятый старик все еще хрипел, хватаясь за горло, и Ветер бросился на колени, подрезая верх кадамча и рубахи своим ножом, тем самым, что еще недавно отхватывал золотые скимбики с этой богатой одежки. Впрочем, не похоже, чтобы старику от этого полегчало — грудь неровно дергалась и опадала, да и хрипы становились все глуше.

Что делать? Бежать за помощью? Какой? До ближайшего лекаря отсюда шагать и шагать, да и не отопрет он незнакомцу, в такой–то поздний час. А если отопрет, то все равно не сунется вечером в Леды, или Темные Кварталы, как их все называют. Как этого богача сюда занесло, одного, безо всякой охраны и даже слуг, и то загадка. Подарок судьбы.

Он вышел прямо навстречу Ветру, будто сам Нимоа привел его сюда, чтобы давняя мечта смогла осуществиться. Теперь, с мешочком полновесных золотых скимбов за пазухой, скромная арбалетная мастерская, день ото дня всплывавшая в снах все реже, наконец становилась явью. Новая жизнь уже улыбалась Ветру, когда он двинулся прочь, грея сердцем заветный мешочек. И дернуло же обернуться! Отсиделся бы в своей норе до завтра, будто ничего и не случилось, а утром, не сказавшись Косому Либийцу и его прихвостням — прочь отсюда, за городские ворота, далеко–далеко, чтобы никто не нашел. И не ведал бы, что стало с его «благодетелем». Старику и так повезло, что нарвался на Ветра и лишился только золота своего. Здесь, в Ледах, жизнь разменять на монету — проще простого.

Нет, за помощью нельзя. Сразу его и повяжут. А не сразу — так завтра у городских ворот загребут, где стражи полно. А затаиться, не удрать отсюда поутру — так прощай мечта. Косой уже к полудню все прознает и золотишко заберет. Да и не пойдет сюда никто в такое опасное время, никакой лекарь, даже Жила, который тут слывет за костоправа. Шутка ли, скоро Линн взойдет: время дваров, когда наглухо закрываются все окна и двери. Улицы уже и так словно вымерли.

Ветер все еще торчал подле старика, гадая, что же делать, как тот вдруг уцепился его рукав, потянул к себе, слабо, но настойчиво. Грабитель беспокойно дернулся, но все–таки подвинулся ближе. «Сказать что–то хочет», — решил он. И верно, задыхаясь и хрипя, старик шептал:

— Домой… домой…

Но когда Ветер отшатнулся, умирающий не только его не выпустил, а вцепился из последних сил.

— Больше получишь… — хрипел он. — Много… больше.

— Да уж, получу сполна, — едко ухмыльнулся Ветер. — Нашел простака! Не такой уж я глупый, как ты думаешь. Или не такой жадный. — И рассеянно прибавил, раздумывая: — Или сразу — и то, и другое…

— Что же все–таки делать? — спросил он с напором то ли у самого себя, то ли у «благодетеля».

Но тот все хватался за Ветра и хрипел что–то невразумительное. Можно было разобрать только отдельные слова: «дойти», «богатство», «много больше». Видать, много сулил. Да что Ветру его посулы? Не так он глуп.

— Где живешь–то? — потряс он старика за плечо и наклонился, вслушиваясь.

«Торговый»… «три улицы». Все, что удалось разобрать. Потом еще «золотой».

— Торговый Круг, Золотой квартал? — тот, вроде, хрипел утвердительно. — Третья? Ну и занесло тебя!

В сердцах он длинно и замысловато выругался и мысленно извинился перед Олтромом: «Видишь, приходится иногда… Когда сказать больше нечего».

Далековато до Золотого квартала. Даже если он бегом побежит, даже если ему отопрут, послушают и поверят, даже если сами сюда побегут… и еще обратно… Он прикинул время. И решительно принялся пристраивать старика на спину. Тот все продолжал лепетать про свое богатство, но у Ветра была совсем другая надобность.

— Дом? Дом–то как отыскать? — процедил он, уже стоя на ногах и пытаясь поудобнее примостить на себе сползавшую ношу.

Кажется, высокий, в четыре этажа, это он тоже разобрал, дальше — непонятно. Старик то и дело впадал в какой–то бред. Не в состоянии держаться, он все время сползал со спины, как Ветер ни старался. Пришлось переметнуть его через шею, голову — на одно плечо, ноги — на другое.

— Ничего себе денек. То есть вечерок. — Он уже тронулся, балансируя на утлом настиле, из–под которого хлюпала вонючая холодная жижа, окатывая носильщика иногда до самого до пояса. — Вот ты мне уже и на шею уселся.