— Вы снова чувствуете себя молодым, не так ли? — Улыбаясь, она отломила кусочек шоколада и сунула ему в рот, словно хотела подсластить яд своих насмешек.
— Снова? Я никогда не переставал им быть.
— Как? Все это время?
— А сколько, ты думаешь, мне лет?
— Это не так уж важно. Важно, на сколько вы выглядите.
— Ну а как я, по-твоему, выгляжу?
— Достаточно солидно, чтобы в темноте пожимать девушкам ручки.
— Подожди, это только начало.
Задорно вскинув голову, она покосилась на него в темноте.
— Ах, так? Не советую начинать то, что не сможете закончить. — Она вырвала руку, но сама придвинулась к нему поближе. — Плохо видно, — шепнула она, словно оправдываясь.
Выйдя из кино, они пешком дошли до сквера Лорда Гарриса и сели на скамью. Он вдруг обнял ее и поцеловал. Касси засмеялась.
— О, да вы к тому же еще и нежничать собираетесь! — Она отодвинулась от него.
Он видел, как в течение этих трех часов из «мистера Луны» постепенно превратился в ее глазах в стареющего нахала.
«Зачем я трачу время? Она слишком молода для меня», — думал он. Но, услышав ее голос, низкий, мягкий и сочный, исполненный радостного ожидания, он снова потянулся к ней. Ему хотелось сломить барьер, который, как он чувствовал, разделял их. Он снова обнял ее и вдруг коснулся рукой ее груди.
— Пожалуйста, не надо, мистер Луна, — сказала она глухим голосом и встала. Он понял, что в эту минуту ей было стыдно за него. Это окончательно сбило его с толку и разозлило.
— Что случилось? Почему ты такая недотрога? — попробовал он отшутиться, а про себя подумал: «Эх, мистер Луна!»
— Пора домой, спать. Мне завтра на работу. — Она протянула руку, чтобы поднять его со скамьи.
Провожая девушку домой, он стал расспрашивать ее о работе, о том, что за люди Осборны. Они долго говорили о ее хозяевах, и впервые за весь вечер она не отталкивала его, не подшучивала и не смеялась над ним.
— Почему бы тебе не вступить в Негритянскую лигу, Касси?
— А что это такое?
— Партия, защищающая права рабочих.
— Ага. Значит, у рабочих тоже есть какие-то права, — слова эти она произнесла с такой иронией, что он не мог не возразить:
— Если мы не начнем бороться за свои права, у нас их никогда не будет. Приходи как-нибудь на собрание. Например, в среду?
— Не знаю... — Она пожала плечами, словно спрашивала: — «Для чего?» — А сами-то вы член этой партии?
— Да, и горжусь этим.
— Как же это получилось, мистер Луна? Так не похоже на вас, — она рассмеялась.
Они дошли до того угла, где он назначил ей сегодня свидание. Он вдруг обнял ее и быстро, жарко поцеловал в щеку. Ее щека пахла пудрой, и прикосновение к упругой и шелковистой коже опьяняюще подействовало на него. Она не поощряла, но и не отталкивала его, приняв это, как неизбежное, и позволила поцеловать себя, словно в награду за сегодняшний вечер. Попито чувствовал, что Касси осторожно присматривается к нему.
Он пригласил ее на собрание Негритянской лиги, и она пришла. Там были Француз, Пейн, Лемэтр и еще несколько знакомых рабочих. Касси с удивлением увидела, что все они считают светлокожего мистера Луну своим товарищем. Они называли его Луна или просто Попито. Какой-то лысый человек дружески хлопнул его по плечу. Мистер Лемэтр (Попито тут же показал его Касси) давал этому человеку какие-то указания, и по всему было видно: он не сомневался, что они будут выполнены.
Когда началось собрание, Лемэтр взял слово. Он стал говорить о необходимости чаще устраивать уличные митинги, а всем товарищам активнее выступать на них и постараться вовлечь побольше рабочих в Негритянскую лигу.
— Товарищи Пейн, Француз и я уезжаем в Файзабад. Те, кто остаются, должны чувствовать большую ответственность. Я хочу внести предложение — переменить название нашей организации. Наша цель — объединение рабочих в профсоюзы. Мы также хотим объединить их в единую политическую партию, — и Лемэтр предложил назвать их организацию Объединенной социалистической партией.
Француз выступил против. Он предложил назвать организацию Рабочей лигой борьбы за улучшение условий. Слова «улучшение условий», говорил он, привлекут к партии всех рабочих. После долгих споров собрание приняло предложение Француза.
Тогда поднялся Попито. Он говорил о необходимости вовлекать в партию не только портовых грузчиков, пекарей и рабочих городского управления, но также их жен.
— Они оказывают большое влияние на мужчин. Мы должны показать им, за что мы боремся, товарищи, — за уменьшение рабочего дня, за такую заработную плату, на которую человек смог бы прожить. Надо и служанок втянуть в Негритянскую ли... то есть в Рабочую лигу борьбы за улучшение условий.
В зале, кроме Касси, были всего лишь две женщины, и, почувствовав на себе любопытные взгляды, Касси заерзала на стуле и смущенно заулыбалась.
