– Клянемся! – вскричали пираты в едином порыве.
– Тигры Момпрачема! – продолжал Сандокан. – Мы одни против четверых, но мы будем сражаться, пока есть порох и пули на борту. А потом – пламя от носа до кормы. Сегодня ночью надо показать этим собакам, что такое сорвиголовы дикого Момпрачема. По местам! И по моей команде – огонь!
Глухой вопль был ответом на эти слова Тигра Малайзии. Пираты с Янесом во главе устремились на батарею, наводя черные жерла пушек на вражеские суда. На палубе остались только вахтенные матросы да Сандокан, который с полубака внимательно следил за движениями врага. Корабли, которые готовились пушками сокрушить «Гельголанд», казалось, глубоко спали. Никакого шума не доносилось с их палуб, лишь тени двигались от носа к корме.
«Они готовятся, – прошептал Сандокан, стиснув зубы. – Через десять минут эта бухта содрогнется от грома пушек, осветится от вспышек выстрелов. Ну что ж, надеюсь, прекрасное будет зрелище!»
Вдруг лоб его нахмурился.
«А Ада? – прошептал он. – Что будет с ней?..»
– Самбильонг!.. Самбильонг!
Даяк, носивший это имя, тут же прибежал на зов капитана.
– Вот я, капитан, – сказал он.
– Где Каммамури? – спросил Сандокан.
– В каюте Девы пагоды.
– Предупреди его и навали вокруг стен каюты столько бочек, старых железяк и соломенных тюфяков, сколько найдется в трюме.
– Речь о том, чтобы защитить от снарядов каюту?
– Да, Самбильонг.
– Предоставьте это мне, капитан. Ни одна пуля не проникнет туда.
– Иди, друг мой.
– Еще одно слово, капитан. Я должен остаться в каюте?
– Да и поручаю тебе спасти Деву, если нам придется покинуть корабль. Я знаю, что ты лучший пловец в Малайзии. Поторопись, Самбильонг, – враг готовится к атаке.
Даяк бросился на корму. Сандокан снова вернулся на мостик, пристально вглядываясь в темноту. Неожиданно с корабля, который загораживал устье реки, взвилась ракета. И почти в тот же миг на палубе «Роялиста» сверкнула вспышка, сопровождаемая пушечным громом.
Верхушка грот-мачты «Гельголанда», срезанная снарядом восьмого калибра, с грохотом обрушилась на палубу. Сандокан вздрогнул, сцепившись в поручни.
– Тигрята! – закричал он. – Огонь! Огонь!..
Страшный вопль был ему ответом:
– Да здравствует Тигр Малайзии! Да здравствует Момпрачем!
От огня орудийных выстрелов осветился капитанский мостик. Минута – и вся маленькая бухта как будто вспыхнула со всех сторон. Четыре вражеских корабля извергали молнии, дым и снаряды, «Гельголанд» отвечал им тем же под градом железа и свинца. Он посылал снаряды с правого борта, гремел с левого борта, не теряя ни одного заряда. Отвечал бомбами на бомбы, картечью на картечь, снося их мачты, уничтожая снасти, разбивая пушки. Он вел огонь по четырем кораблям сразу. Казалось, что он неуязвим, казалось, его защищают титаны.
Уже более получаса длилось сражение, все более страшное, все более ожесточенное. Разбитый огнем десятков орудий, прошитый картечью, развороченный бурей бомб, которые падали все гуще и гуще, «Гельголанд» был уже не более чем дымящийся и горящий во многих местах остов корабля. Ни мачт, ни снастей, ни фальшборта, ни целых надстроек. Это была уже губка, через бесчисленные дыры которой с ревом врывалась вода. Он еще держался, он все еще отвечал орудийными и ружейными выстрелами своим врагам, но был уже не способен сражаться дальше. Уже десятки пиратов лежали бездыханными на батарее, уже замолкли две пушки, разбитые вражеским огнем, уже понемногу погружалась корма, полная воды. Еще десять-пятнадцать минут – и все будет кончено.
Янес, который храбро исполнял свой долг, не покидая ни на минуту батарею, первым оценил всю тяжесть положения. С риском получить пулю в голову он кинулся на мостик, посреди которого стоял Тигр Малайзии.
– Дружище! – закричал он.
– Огонь, Янес!.. Огонь!.. – загремел Сандокан. – Они идут на абордаж.
– Мы не можем больше держаться, брат! Корабль идет ко дну!
Страшный треск заглушил его голос. Фок-мачта рухнула, проломив часть палубы и матросский кубрик. Тигр Малайзии издал вопль ярости.
– Гром и молния! Ко мне, тигрята, ко мне!..
Он бросился на батарею, на которой уже не оставалось ни одной целой пушки, но тут Каммамури преградил ему путь.
– Капитан, – крикнул он, – вода заливает каюту Девы!
– Где Самбильонг? – спросил Тигр.
– В каюте.
– Ада жива?
– Да, капитан.
– Выведи ее на палубу, и будьте готовы броситься в воду, Тигрята, все на палубу! Враг идет на абордаж!
Оставшиеся в живых пираты расхватали сабли, топоры и устремились на палубу, заваленную телами убитых. Вражеские корабли, ведя за собой несколько шлюпок, медленно приближались, чтобы взять «Гельголанд» на абордаж.
– Сандокан! – закричал Янес, видя, что друг исчез. – Сандокан!
Ему ответили победные крики вражеских экипажей и карабины пиратов.
– Сандокан! – повторил он. – Сандокан!
– Я здесь, дружище, – ответил голос.
Тигр Малайзии вновь появился на палубе с саблей в правой руке и зажженным факелом в левой. Следом за ним шли Самбильонг и Каммамури, неся Деву пагоды.
– Тигры Момпрачема! – загремел Сандокан. – Еще раз – огонь!
