Он встал, загремев цепями, и бросил вокруг растерянный взгляд. Глубокая тьма скрывала внутренность трюма. Лишь тонкая полоска света сквозь щель в верхнем люке пробивалась к нему. За бортом журчала вода; на палубе над его головой гремели матросские башмаки, и звучали отдаваемые по-английски команды офицеров.
– Пленник! – воскликнул он, пытаясь порвать свои цепи. – Так что же случилось?.. Неужели я в плену?.. Смерть и проклятие!.. Какое ужасное пробуждение! А Марианна?.. О господи, что с ней случилось? Неужели она мертва?..
Страшный спазм сжал ему сердце, и скованный Тигр застонал.
– Марианна!.. – закричал он, тщетно пытаясь порвать цепи. – Где же ты, девочка моя?.. А Янес?.. А Джуйоко?.. Неужели все они погибли?.. Но это невозможно! Я сплю или просто сошел с ума!..
Он, никогда до этого не знавший страха, в этот миг испытал его. Он чувствовал, что теряет рассудок, он ощущал, как ужас охватывает его.
– Погибли!.. Все погибли!.. – воскликнул он в страшном отчаянии. – А я остался жив, чтобы меня приволокли на Лабуан!.. О Боже, почему ты меня не убил?!..
Охваченный порывом отчаяния, он бросился к стенке трюма яростно начал биться об нее раненой головой.
– Убейте меня!.. Убейте!.. – кричал он. – Тигр Малайзии не может больше жить!..
– Тигр Малайзии? Вы живы еще, капитан? – вдруг услышал он голос из темноты.
Сандокан поднял голову и оглянулся вокруг.
Свет, пробивавшийся сквозь щели в люке, очень скупо освещал трюм, но этого было достаточно, чтобы различить ползущего к нему человека.
Сначала Сандокан не узнал его покрытое кровавыми шрамами лицо, но, приглядевшись, радостно вздрогнул.
– Джуйоко!.. Это ты? Неужели ты жив?
– Капитан! – вскричал тот. – Какое счастье! А я оплакивал вас, как мертвого!..
Это был он, Джуйоко, командир третьего прао, храбрый даяк, один из самых знаменитых пиратов Момпрачема.
Страшно израненный, с неузнаваемо изуродованным лицом, он сейчас плакал и смеялся в одно и то же время.
– Живой!.. Еще живой!.. – восклицал он. – О какое счастье! По крайней мере вы избежали этой страшной бойни…
– Бойни!.. – закричал Сандокан. – Так значит, погибли все, кого я повел на абордаж?
– Да, все… – ответил даяк прерывающимся голосом.
– А Марианна? Она исчезла вместе с прао? Скажи мне, Джуйоко, скажи мне!..
– Нет, она еще жива.
– Жива!.. О девочка моя!.. – воскликнул Сандокан вне себя от радости. – Ты уверен в том? Она действительно жива?
– Да, мой капитан. Вы упали, но я вместе с четырьмя товарищами еще держался, когда Марианну перенесли на палубу корабля.
– А кто?
– Англичане, капитан. Она была без сознания, но не ранена, судя по всему.
– Без сознания?..
– Да, капитан. Она громко, словно в каком-то бреду, звала вас, когда оказалась на палубе.
– Проклятие!.. И я не мог прийти ей на помощь.
– Мы попытались это сделать, капитан, но нас было слишком мало. На нас бросилось человек пятьдесят. Меня повалили, били, топтали, потом связали и приволокли сюда.
– А другие?
– Их застрелили еще на палубе в схватке.
– И Марианна находится на борту этого корабля?
– Да, Тигр Малайзии.
– Ее не перевели на канонерку?
– Думаю, что канонерка уже под водой. Ее потопили.
– Кто? Янес?
– Да, капитан.
– А сам Янес жив?
– До того как меня притащили сюда, я видел, как его прао уходит, подняв паруса.
– А из наших никто не спасся?
– Никто, капитан, – отвечал со вздохом Джуйоко.
– Все погибли! – с глубокой болью прошептал Сандокан, положив руки себе на лоб. – Бедные товарищи!.. Печальная судьба досталась тиграм Момпрачема!
Он замолчал, погрузившись в мрачные думы. Как ни был он силен, но теперь чувствовал себя сломленным этой последней катастрофой, превзошедшей все самые мрачные предчувствия, которые уже давно томили его. Это был полный крах – смерть была бы для него лучше.
Но такой человек долго не мог предаваться отчаянию. Не прошло и получаса, как он поднялся со сверкающими глазами.
– Как ты думаешь, – спросил он, повернувшись к даяку, – Янес следует за нами?
– Убежден в этом, мой капитан. Господин Янес никогда не покинет нас в беде.
– Я тоже надеюсь, – сказал Сандокан. – Другой на его месте, воспользовавшись моим несчастьем, бежал бы вместе с огромными богатствами, хранящимися на его судне, но он так не сделает. Он слишком любит меня, чтобы предать.
– И что вы заключаете, капитан?
– Что мы бежим.
Даяк посмотрел на него с удивлением, спрашивая себя, не потерял ли рассудок Тигр Малайзии.
– Бежим?.. – воскликнул он. – А как? У нас даже нет оружия, и, главное, мы в цепях.
– У меня есть способ заставить их бросить нас в море.
– Я вас не понимаю, капитан. Кто же нас бросит в воду?
– Когда человек умирает на борту судна, что с ним делают?
– Привязывают к ногам пушечное ядро и отправляют на корм рыбам.
– И с нами они поступят так же, – сказал Сандокан.
– Вы думаете о самоубийстве?
– Да, но таком, чтобы потом снова вернуться к жизни.
– Гм!.. Я в этом сомневаюсь.
– Говорю тебе, что мы очнемся живые и свободные, в свободном море.
– Если вы это говорите, придется поверить, – с сомнением сказал даяк.
– Все зависит от Янеса.
– Он, должно быть, далеко.
