– Чистокровный португалец, черт побери!
– Не понимаю тогда…
– Стоп, стоп! Этот разговор мне не по душе.
– Хорошо, а во-вторых, почему?
– Потому что ты храбрец, а я люблю храбрецов.
– Я маратх, – с гордостью сказал индиец.
– Понятно, – кивнул тот. – Это племя славится своей храбростью. Скажи, а не хотел бы ты стать одним из наших?
– Я – пиратом?
– А почему бы и нет, черт возьми! Ты бы оказался в хорошей компании.
– А если я откажусь?
– Тогда я не отвечаю за твою голову.
– Если речь идет о том, чтобы спасти шкуру, я сделаюсь пиратом. Кто знает, может, это к лучшему.
– Браво, юноша. Эй, Котта, поищи-ка в каюте бутылку виски. Эти американцы никогда не выходят в море без него.
Рослый малаец с огромными руками спустился в каюту бедного Мак-Клинтона и через несколько минут вернулся с парой стаканов и запыленной бутылкой, у которой тут же отбили горлышко.
– Виски, – прочел белый человек этикетку. – тут уж не поспоришь: американцы в самом деле отличные ребята.
Он наполнил оба стакана и протянул один индийцу.
– Как тебя зовут?
– Каммамури.
– За твое здоровье, Каммамури.
– За ваше, господин…
– Янес, – подсказал ему португалец.
И они залпом опрокинули по стакану.
– А теперь, – сказал Янес, оставаясь в хорошем настроении, – пойдем-ка навестим капитана Сандокана.
– А кто этот господин Сандокан?
– Черт побери! Тигр Малайзии.
– Вы отведете меня к этому человеку? – испуганно сказал Каммамури.
– Конечно, друг мой, и он будет рад принять в наши ряды маратха.
Но индиец не двигался. Он стоял и бросал растерянные взгляды то на пиратов, то на корму корабля.
– Что с тобой? – спросил Янес.
– Сударь… – сказал маратх, поколебавшись.
– Говори.
– Вы не тронете ее?
– Кого?
– Со мной женщина.
– Женщина! Белая? Жительница Индии?
– Белая.
– И где она?
– Я спрятал ее в трюме.
– Приведи ее на палубу.
– Но вы не тронете ее?
– Даю слово.
– Спасибо, господин, – сказал маратх взволнованно.
Он побежал на корму и исчез в люке. Через несколько мгновений он снова появился на палубе.
– Где эта женщина? – спросил Янес.
– Сейчас придет. Но еще одно слово, господин. Она безумна.
– Безумна?!
– Вот она!.. – воскликнул Каммамури.
Португалец обернулся к корме. Молодая женщина чудесной красоты, завернутая в большое покрывало из белого шелка, медленно поднялась по трапу из трюма и остановилась рядом с мачтой.
Ей было лет семнадцать-восемнадцать, и нежная прелесть юности соединялась в ней с женственной грацией. Ее большие черные глаза были невидяще устремлены куда-то вдаль, а густые черные кудри живописно падали на плечи. Ни страха или ужаса, ни даже простого любопытства не отразилось на ее нежном лице при виде трупов и обломков, загромождавших палубу, – она их точно не видела. Не обратила она внимания и на Янеса, стоявшего перед ней.
– Кто эта женщина? – спросил он странным тоном, схватив руку Каммамури и сильно сжимая ее.
– Моя госпожа, – отвечал маратх. – Дева восточной пагоды.
Янес сделал несколько шагов к сумасшедшей, которая сохраняла неподвижность статуи, и пристально посмотрел на нее.
– Какое сходство!.. – воскликнул он, побледнев.
Затем быстро вернулся к Каммамури и снова схватил его за руку.
– Эта женщина – англичанка? – спросил он взволнованно.
– Она родилась в Индии, но родители ее англичане.
– Почему она сошла с ума?
– Это длинная история.
– Ты расскажешь ее Тигру Малайзии. Что ж, отправимся, маратх. А вы, ребята, очистите эту посудину как следует, и сожгите ее. «Молодой Индии» больше нет.
Каммамури подошел к сумасшедшей, осторожно взял ее за руку и перевел на прао португальца. Она не воспротивилась и не произнесла ни звука.
– Вперед! – сказал Янес, сам берясь за штурвал.
Море понемногу успокоилось. Только вокруг рифов оно пенилось и ревело, вздымая буруны.
Повинуясь ловким движения бесстрашных моряков, пиратское судно проскочило скалы, подскакивая на валах, как резиновый мяч, и понеслось, оставив за собой белопенный след. Через десять минут они достигли северной оконечности острова, обогнули ее и, не замедляя скорости, вошли в широкую бухту со стоящими в ней на якоре несколькими парусниками.
– Где мы? – с беспокойством спросил Каммамури.
– В нашей деревне, – отвечал португалец.
– И здесь живет Тигр Малайзии?
– Он живет вон там. В доме, над которым развевается флаг.
Маратх поднял голову к отвесному мысу, круто обрывающегося в море. На его вершине стоял большой дом, защищенный несколькими заборами, на вершине которого гордо развевался ярко-красный флаг, украшенный головой тигра.
– Мы пойдем туда? – спросил он с невольным волнением.
– Да, мой друг, – ответил Янес.
– Как меня встретит этот человек?
– Как смельчака. А храбрецов он любит.
– А Дева пагоды пойдет с нами?
– Пока нет.
– Почему?
– Потому что эта женщина похожа на…
Он замолчал. Легкое волнение внезапно исказило его черты, и что-то влажное блеснуло в глазах. Каммамури заметил это.
– Вы чем-то взволнованы, господин Янес, – сказал он.
– Ты ошибаешься, – отвечал португалец, поворачивая штурвал направо. – Мы у цели. Высаживаемся, Каммамури.
Прао ткнулся носом в песчаный берег. Португалец, Каммамури и его спутница спустились по легкому трапу вниз.
