Санкт-Петербург, начало ХХ века. Он — датский инженер, она — дочь министра. Совсем скоро над головами влюбленных будут свистеть пули большевиков, но их нежное чувство выстоит в огне взрывов. И когда Валентина увидит в условленном месте красный шарф, предупреждающий о начале восстания, она выберет свой путь: прочь из пылающей России ради спасения своей любви и малютки дочери, родившейся в это смутное время…
Кэрол и Уэнди с любовью
Я глубоко благодарна Джо Диккинс за терпение и понимание того, какими родовыми муками сопровождалось появление на свет этой книги; а также всей ее команде в «Little Brown» и в особенности Каролине Хогг, чье вмешательство оказалось столь своевременным. Хочу сказать отдельное спасибо Эмме Стоунекс за чуткость и удивительное мастерство, с которыми она довела до ума мой труд.
Тысяча благодарностей моему агенту Терезе Крис за неусыпное руководство и неизменную проницательность. Кроме того, большое спасибо Елене Шифриной за помощь с русским языком и за проведенную исследовательскую работу, а также Сьюзан Черчуорд за превращение моих каракулей в читаемый текст и за похвалы моему шоколадному печенью. И, разумеется, спасибо всем моим друзьям в Бриксэме за то, что они терпеливо выслушивали мои жалобные стоны и поили меня мерло.
Огромное спасибо моему мужу Норману за поддержку, понимание, а главное, за отличные подсказки.
Валентина Иванова не собиралась умирать. Не здесь. Не сейчас. Не так. С грязными ногами, спутанными волосами… Когда настоящая жизнь только началась… В зеленоватой туманной лесной дымке она посмотрела на свои пальцы и удивилась — они совершенно не дрожали. Внутри ее всю трясло.
Она всегда обращала больше внимания на пальцы, чем на лица, потому что пальцы могут рассказать о человеке намного больше, чем лицо. Люди с детства привыкают следить за лицом и придавать ему необходимое в тот или иной момент выражение, а вот о руках чаще всего забывают. У нее пальцы были короткими, но сильными и подвижными изза бесконечных уроков игры на фортепиано. Но что толку от этого сейчас? Впервые в жизни она поняла, что с человеком делает настоящая, истинная опасность, только сейчас, когда страх белой ледяной коркой сковал ее разум.
Можно было бежать. Можно было попытаться спрятаться. Можно было остаться на месте и, прижавшись к березе, позволить им найти себя. В безбрежном угрюмом и тихом лесу темные фигуры перебегали от ствола к стволу. Она не видела и не слышала их, но знала, что они там. Они исчезали, как жуки в коре деревьев, становились невидимыми, но каждый раз, когда она резко поворачивала голову то в одну сторону, то в другую, боковым зрением успевала заметить их движение. Не более чем мелькание в воздухе, призрачное и таинственное. Колебание тени. Проблеск в лесных сумерках.
Кто эти люди? У них были винтовки, но на охотников они не похожи. Разве охотники носят черные капюшоны? Разве охотники скрывают лица за масками с узкими прорезями для глаз и рваными дырами на месте рта?
По телу прошла дрожь. Она не была готова к смерти.
Валентина была боса — туфли она сбросила после того, как долго бежала вверх по широкому склону среди бескрайних полей. Когда она дома тихонько выбралась из постели, небо было еще темнымтемно. Шпильки, заколки, перчатки, шляпка и остальные предметы дамского туалета, без которых, как учила ее мама, юной барышне ни в коем случае нельзя показываться из дому, остались на туалетном столике. В свои семнадцать Валентина была достаточно взрослой, чтобы самой решать, как выглядеть. Поэтому она натянула легкое платье без рукавов, незаметно выскользнула из дверей, оседлала Дашу и прискакала сюда, в свое любимое место в отцовском загородном поместье. Тут она нырнула в темную мрачную лесную опушку, откуда любила наблюдать, как над Тесово разгорается утренняя заря.
Голые пальцы ног коснулись блаженной черной земли, влажной и липкой. Ветер растрепал ее длинные черные волосы, опутал ими шею. Здесь она чувствовала свободу, которая наполняла ее ощущением легкости, словно расслаблялись какието гайки, закрученные слишком туго гдето внутри нее. Так всегда было, когда ее семья приезжала из СанктПетербурга в Тесово, чтобы проводить здесь сонные летние месяцы или долгие зимние ночи, когда солнце почти не опускалось за горизонт…
…и продолжалось до тех пор, пока она не увидела винтовки.
Люди в капюшонах. Крадущиеся по лесному миру теней черные силуэты. Платье у нее между лопаток взмокло, пока она пряталась за деревом. Валентина услышала приглушенные голоса, потом снова наступила тишина. Какоето время она прислушивалась, надеясь, что неизвестные с оружием уйдут. Но, как только кровавый рассвет прочертил над горизонтом яркую нить, похожую на струйку крови, люди внезапно рассыпались, исчезли, и сердце Валентины, точно обезумев, забилось в панике.
Шепот? Что это прозвучало за спиной? Ей показалось или это действительно был шепот?
Она развернулась. Всмотрелась в темноту. Никого.
