Рафи втянул. С трудом, но я всё-таки застегнула пуговицу на середине живота, дальше пуговки шли полегче. Оставалось надеяться, что они не отлетят. Джинсы тоже застегнула я, ибо моей булочке это сделать мешало брюшко. Во-первых, оно ощутимо подросло, а во-вторых, из-за него Раф вообще застёжки не видел. С ремнями у него, думаю, такая же фигня. Но он наверное на последнюю выемку застёгивает, животик-то большой.
— Та-дам. Очень туго? — спросила я, поглаживая его живот через рубашку.
— До полудня доживу. — прокряхтел Рафи, оттягивая от себя рубаху и надеясь сделать её так шире. — Ссс, ай.
— Больно?
— В боках давит очень.
— Мой ты пончик кругленький… — вырвалось у меня. Рафи округлил глаза, а я закрыла рот руками. — Я не… это выпало из моего рта, забей, забыли!
Рафаил смотрел на меня, немного склонив голову набок, а мои щёки заливались румянцем.
— Да не озабоченная я!
— Я не о том думал вообще-то.
— Просто пончик! Прямоугольный! Ты оделся, пошли уже, пялится он тут!
— Я рассуждаю.
— Я ухожу! — я развернулась и двинулась к двери, как Раф тормознул меня и обнял.
— Наверное это странно, но мне… можешь ещё раз меня так назвать?
— Пончиком?
— Нет, вторым словом.
Я отвела в сторону взгляд и буркнула:
— Кругленький.
— Почему я млею, когда это слышу? — пискнул Рафи, уткнувшись лицом мне в макушку.
— Тебе нравится?
— Да… очень.
— Я думала, ты обидишься.
— Не обижусь. Мне ещё в самом начале нравилось быть твоим пухлым мальчиком.
— Правда? Ты не говорил.
— Момента не предоставлялось. И стеснялся.
— Мой стеснительный кругленький мальчик. — улыбнулась я.
Рафи что-то промямлил, подхватив меня на руки и ринувшись к двери, наплевав на моё сопротивление. Дети уже готовы были съесть нас, так что мы незамедлительно повели их в столовую. Только завтракала я, а Раф грустно смотрел на свою тарелку.
— Чего не ешь? — спросила я, уплетая блины.
— Я… кушай, я не хочу. — он придвинул ко мне завтрак.
Я взяла его за руку и сплела наши пальцы в замок.
— Рафи. Это из-за того, что ты потолстел?
— Да! — со страдальческим видом сказал он, откинув назад голову. — Именно из-за этого, дорогая ты моя и догадливая Софочка!
— Ты на меня сейчас дуться собрался, за то, что я это вслух сказала?
— Я не знаю. — он лёг лицом на стол. — Я просто себя ненавижу.
— Ну не надо, сладенький. Ты же сам сказал, тебе нравится быть моим… моим мальчиком.
— Это двоякое чувство, вроде нравится, но в то же время стыдно.
— Да ну ладно тебе, поправился и поправился, что тут ужасного? Просто новую одежду возьмём, и всё.
— Я ж ведь знал. Я пока тебя не было на четыре кило разъелся, теперь ещё на сколько-то… мф, сложно.
— Рафи. Я тебя люблю.
— А я вот не очень.
— Что?!
— Я про себя! — подорвался он. — Я себя имел в виду, сладенькая, не тебя!
— Ой, всё! Я обиделась!
— Ты серьёзно что ли?
— Да. Перестану обижаться, когда позавтракаешь и не будешь так загоняться.
Рафи вздохнул, поцеловал мою руку, и взялся за блины. И вопреки тому, что он так переживал из-за того, что поправился, завтрак он смёл за две минуты. Дальше мы потащили детей ещё пару раз порепетировать. Дару семенил между мной и Рафи, и задумчиво пинал попадавшиеся под ноги камешки.
— Дару, а Дару?
— А? — он вздрогнул и повернул ко мне голову. — Что?
— Ты чего такой тихий?
— За утро ещё ни разу вкусненького не стащил. — добавил Рафи, приобняв его. — И ни с кем не начинал беситься.
— Я… я просто… завтра же конец смены, они все уедут. — Дару посмотрел на детвору из отряда. — Киро, Адам, Уилл, все. И мы больше не увидимся. Я скучать по ним буду.
— Дару, — я наклонилась и чмокнула его в макушку, — ну ты чего? Потом будет новая смена, у тебя появятся новые друзья.
— Я не хочу новых, я со старыми хочу.
— В следующем году они снова приедут, и ты приедешь, и вы опять увидитесь.
— Честно? А ты и Раф тоже снова будете здесь работать?
— Э… ну, наверное…
Дару повеселел, и ушёл к друзьям. Рафи и я шли, держась за руки. Парень приобнял меня за бок.
— Теперь ты унылая.
— У нас день приунылки. С утра ты, потом Дару, теперь я.
— Ты-то почему?
— Я подумала… странно, как мы с тобой познакомились. В смысле, меня ведь наказали, сослав сюда. А тебя Фил и остальные вообще за надзирателя посчитали, они были уверены, что ты следишь за мной.
Рафи как-то весь подобрался.
— Я… Соф, мне кажется, тебе надо одну вещь узнать…
— Какую?
— Они не совсем не правы.
Я остановилась и уставилась на него.
— Не поняла.
— Только не нервничай, я сейчас всё объясню! Понимаешь… — он повернул голову. На нас смотрело тридцать пар заинтересованных больших гляделок. Рафи отвёл меня в сторону, дав детям поиграться перед репетицией, и у сетки на теннисном корте, где мы были одни, остановился. Он заметно волновался. — Софа, я правда тебя очень люблю.
— Рафаил, что мне надо узнать? — теряя терпение сказала я, нахмурившись.
