С портретов на меня смотрели довольно не похожие друг на друга люди. Больше всего меня интересовал Витор, но его портрета, к сожалению, не было, они начинались с его жены и детей. Леди Кора Дастел оказалась светло-русой и голубоглазой, Леди Оливия была похожа на мать, а лорд Кристиан был образчиком настоящего темного мага. Портрета Вивьен я почему-то тоже не нашла. Позже Розалия мне пояснила, что портрет Лорда Витора был убран после казни и сейчас находится в родовом замке, а портрет леди Вивьен ее отец сжег собственноручно, когда та опозорила семью.
Дело было в том, что Вивьен не имела особой тяги ни к учебе, ни к карьерному росту, как другие дети Витора, а страстно желала залезть в постель к королю, и она своего добилась. Только король не собирался жениться на ней, а подыскал себе более выгодную партию. Вивьен, в свою очередь, это не понравилось, и она начала всячески пакостить и очернять королеву, даже пыталась подлить ей зелье, которое могло сделать женщину бесплодной, но была поймана на этом и отправлена в монастырь.
Про Оливию толком узнать ничего не удалось. Розалия помнила много, но в основном то, что касалось ее жизни до болезни. Закончила она Южную академию магии, была стихийником земли, как и ее мать, а после помогала отцу в новой академии, в которой занимала должность магистра и работала в лаборатории. В чем суть эксперимента, после которого дар девушки перегорел, Розалия не знала, но она рассказала, что произошел взрыв и Оливию завалило. Отец несколько суток расчищал тоннели от камней, а когда нашел ее, она была сильно ранена и полностью выгорела из-за того, что все это время держала над собой щит.
После этого Витор будто сошел с ума, он днями и ночами сидел в новой лаборатории, пытаясь найти средство для восстановления магии. И он его нашел. Не сразу, а через несколько лет, после множества экспериментов. Что это было, Розалия не знала, только Оливии стало лучше, и она даже смогла ходить, хотя до этого была прикована к постели. Я еще долго пытала Розалию на наличие у Леди Оливии необычного кольца, но она ответила лишь, что на момент смерти кольца на ней не было. Старшим Лордом тогда уже был Кристиан, он и похоронил сестру в фамильном склепе. Все ее вещи переместили в замок: драгоценности, картины (леди Оливия неплохо рисовала), дневники и документы, все лежит в замке на чердаке. Там же вещи и портрет Лорда Витора.
А еще я узнала, что жена моего деда была тетей матери Кира! Так что мы с ним получаемся родственники, хоть и дальние. Леди Сиера очень любила свою племянницу, и та до замужества была частой гостьей в доме. Они происходили из почитаемого рода Торм, который хоть и не являлся древним, но почти все его представители обладали магией воздуха, причем сильной.
Мне не давало покоя кольцо Оливии, ведь по нему можно было бы узнать Темного мастера, но точного описания его нигде не было. Я просила деда, чтобы он спросил у моего отца, может, родитель разглядел это украшение, когда был в плену. Дед связался с ним по какому-то странному зеркалу и тот ответил, что видел Мастера всего один раз, кольцо вроде было, серебряное, с черным камнем, но оно это или нет, он не знает.
К новому режиму я привыкла довольно быстро. Сначала меня очень злила опека Розалии, но позже я оценила ее заботу и была благодарна. Она поднимала меня в 6 часов, причесывала, одевала и кормила завтраком. Завтракали мы с ней вдвоем в комнате, и в это время она проверяла конспекты и спрашивала домашнее задание. Я, было, начала возмущаться, но Розалия сказала, что хоть она и не заканчивала академий, но у нее отличная память, и мне повторить будет не лишним. В конце концов, я согласилась, и каждое утро отвечала ей не хуже, чем перед магистрами.
А еще они с дедом подобрали мне новый гардероб. Я сначала впала в ступор от такого количества одежды и белья, но потом смирилась. Нравилось женщине наряжать меня, как куклу, пусть, все равно это видели только Ринар да дед, тем более что делала она это исключительно к ужину.
А больше всего я обрадовалась новой тренировочной форме. Розалия выбрала мне шелковую рубашку кремового цвета и голубые мягкие шаровары. В них было безумно удобно, ткань не раздражала кожу, в отличие от формы академии.
Спустя несколько дней лекарь все же разрешил мне вернуться к занятиям в академии. Лекции проходили, как обычно. Тереза расстроилась, что я уехала, зато Кир рад был безмерно, ведь, таким образом, я меньше подвергаюсь опасности. Но особенно его порадовало известие, что мы родственники. Он, конечно, скривился, когда я назвала Ринара братиком, но потом заявил, что последнему лорду сойдет хоть какая-нибудь родня.
Когда представилась возможность, я спросила деда, почему они не общались, на что он ответил.
— Старик Бьерн терпеть меня не мог, а после смерти Сиеры мы вообще перестали общаться. Я даже не знал, что у Самиры родился сын!
