Вскоре после моего возвращения в Ливерпуль в гости приехала Ева. Кажется, я никогда так никому не радовалась. Когда она сошла с поезда, я ощутила дыхание родного дома, и мама с папой будто бы на миг тоже оказались рядом. Она улыбнулась такой знакомой улыбкой, и я бросилась к ней навстречу, крича от счастья и восторга.
Как же она понравилась Рэйнфордам! Она выглядела очень взрослой и сдержанной дляпятнадцатилетней девочки и очень хорошо говорила по-английски. Ева рассказала, как ей нравится новая школа, которая располагалась в великолепном старинном здании на ухоженной территории, и все там относились к ней по-доброму. Она уже успела подружиться с несколькими девочками и их семьями и провела каникулы в гостях у одной своей одноклассницы, Банти. К моему восторгу, семья Банти пригласила нас обеих провести у них рождественские каникулы. Ева сказала, что окна их дома в Пуле выходили на гавань и из спальни было видно море. Но лучшую новость Ева приберегла напоследок: у Банти была не только кошка, но и собака! Тут мне захотелось, чтобы декабрь наступил уже завтра, так не терпелось мне скорее познакомиться с семьей Банти и особенно с ее питомцами.
Мы с Евой спали вместе в моей кровати и проговорили полночи и весь день. Я не отходила от нее ни на шаг, и даже когда она шла в ванную или в туалет, разговаривала с ней через дверь. Мы писали домой совместные письма и получали ответы, тоже предназначенные для нас двоих. 24 августа папа написал нам письмо, в котором отчасти содержался ответ на мое «взрослое» послание.
