В глубине души я понимала, что не вернусь домой на Рождество, но в жизни очень важно мечтать и надеяться.
В середине декабря я получила на удивление длинное письмо от мамы. Ее встревожило известие о моей болезни, и она просто не смогла написать коротко и по делу.
Следующего письма от мамы пришлось ждать очень долго.
Авианалеты еще не начались, и на свое первое Рождество в Англии я поехала к Рэйнфордам в Ливерпуль. Те из кожи вон лезли, чтобы праздник прошел весело, и потратили на подарки и развлечения намного больше, чем могли себе позволить. Я старалась не скучать по дому и ободряла себя мыслью, что в начале следующего года поеду в гости к новым друзьям Евы.
О, что это была за поездка! Чудесный дом Банти с ухоженными лужайками и роскошными видами гавани оказался точно таким, как описывала Ева, а в семье я сразу прижилась. Две недели пролетели как один день: мы целыми днями гуляли, играли в игры за большим обеденным столом или у камина и навещали многочисленных хозяйских друзей и родственников. Больше всего мне понравилась овчарка Уотч и пушистый кот Кейлер, которого мне даже разрешили брать с собой в кровать!
И, разумеется, рядом со мной была Ева. От мамы с папой вестей не было, и Ева стала для меня маленькой мамой. Она хотела знать все – чем я занимаюсь, что чувствую, постепенно она брала на себя роль матери.
Ева посерьезнела. Я часто заставала ее на полу у горящего камина: она молча смотрела на пламя. Я написала в дневнике:
Ева вечно смотрит на огонь. Когда я спросила зачем, она ответила: «А ты сама посмотри: огонь то взмывает вверх, то затухает, но искра всегда остается. Надежда похожа на пламя – она то сильно разгорается, то почти затухает. Но никогда не затухает полностью. Надежда никогда не умирает. Когда-нибудь мы будем свободны».
Мне очень понравились эти слова.
