Тут он увидел дочь Арины Родионовны, Марью Федоровну. В конце прошлого века один из биографов Пушкина побывал в Захарове и встретился с ней. Вот что она ему рассказала:
«Приезжал он ко мне перед тем, как вздумал жениться. Я, говорит, Марья, невесту сосватал, жениться хочу… И приехал это прямо, но по большой дороге, а задами… Я это сижу: смотрю, тройка! Я этак… А он уже ко мне в избу-то и бежит…» «Все наше решилось, - сказал он Марье, - все поломали, все заросло!»
Биографы Пушкина находят прямую параллель захаровской поездки с отдельными мостами из «Истории села Горюхина». Нет сомнений, что это о своем путешествии в Захарово говорит он такими словами повести:
Читая другое место повести, мы словно присутствуем при встрече Пушкина с захаровскими крестьянами в его приезд 1830 года:
«Я был тронут до глубины сердца, увидя знакомые и незнакомые лица - и дружески со всеми ими целуясь: мои потешные мальчишки были уже мужиками, а сидевшие некогда для посылок девчонки замужними бабами. Мужчины плакали. Женщинам говорил я без церемоний: «Как ты постарела», - и мне отвечали с чувством: «Как вы-то, батюшка, подурнели».
Один из исследователей справедливо утверждает, что такая теплая встреча Пушкина с дворней могла быть только в Захарово. В другой повести того же 1830 года - «Барышне-крестьянке» Пушкин не случайно упоминает «захарьевских» и «хлупинских» мужиков. Деревня Хлюпино соседствует с Захаровом.
Помимо «сентиментального» путешествия, была еще и творческая, деловая причина для посещения сельца. Он, несомненно, заезжал в Большие Вяземы, да и не мог их миновать, ибо они находились на проезжей дороге. Поэт был полон мыслей о написанной им за несколько лет до этого трагедии «Борис Годунов». Как раз в 1830 году он добился разрешения цензуры на печатание этого произведения. Между тем у него зрел уже новый замысел, связанный с эпохой «смутного времени», о чем свидетельствует его письмо к Н. Н. Раевскому. Ему снова захотелось увидеть и Большие Вяземы - своеобразный памятник эпохи Бориса Годунова и Лжедмитрия.
Он снова в этих местах! Пройдем же и мы тропой Пушкина. Вдоль хвойного леса пролегает позади Захарова старая можайская дорога. Вон те кряжистые сосны-великаны помнят порывистый бег коней, нетерпеливо погоняемых невысоким смуглым человеком. Он промелькнул и скрылся навсегда.
Подойдем же к скромному памятнику близ школы и, обнажив головы, прочитаем о том, что шесть лет своей великой жизни Александр Сергеевич Пушкин провел здесь. Священен этот русский уголок!
Совсем рядом со станцией Звенигород есть дворец редкой красоты. Если внимательно всмотреться в него, то он, может быть, и уступает по великолепию Архангельскому или Останкину. Однако вам вряд ли удастся оглядеть его изолированно от окружающего ландшафта, а в связи архитектурного образа усадьбы с пейзажем и заключается неповторимая прелесть Введенского.
Белоснежный дом с тремя торжественными колоннами коринфского ордена стоит на горе весь в зелени. Где-то внизу голубеет лента Москвы-реки. Чудесно просматриваются дали - золотые купола п причудливые сооружения звенигородских памятников.
Но, пожалуй, еще лучше рассматривать Введенское снизу, с дороги. Оно предстанет во всей свежести белокаменного чуда, легкое и стройное, на последней из земляных террас, поднимающихся по широкой просеке мимо деревьев… Нет, поднимитесь наверх. Посмотрите на дом через буйную зелень! И еще раз приезжайте сюда осенью, когда бушует пожар багряных, розовых, алых красок и сквозь пламя проглядывает опять белокрылое великолепие. И вид на заречные дали - на десятки километров…
Мои друзья, с которыми я обычно совершаю свои путешествия и походы по Подмосковью, не раз спрашивали меня - кто этот волшебник зодчий, поставивший здесь дворец? Я ничего не мог ответить до недавнего времени, так как никакие справочники, никакие поиски тут не помогали: документации не находилось. И это было удивительно, потому что уж о таком-то выдающемся сооружении, казалось бы, где-то, что-то должно быть написано.
И вот несколько лет назад имя архитектора было найдено. Им оказался Николай Александрович Львов (1751 - 1803), человек на редкость разносторонних дарований. Поэт, художник, историк, он был близким другом Державина и его родственником. Тонкие одухотворенные черты Львова запечатлены на известном овальном портрете работы живописца Левицкого.
