Десятилетняя девочка Джулия и представить себе не могла, что повстречавшийся ей однажды мальчуган станет тем человеком, любовь к которому она пронесет через всю жизнь.На пути к счастью молодых людей ждут тяжелые испытания — войны, эпидемия чумы, грандиозный Лондонский пожар. И порой кажется, что даже самопожертвование и верность влюбленных не помогут им преодолеть эти преграды.
При рождении Джулии Паллистер в октябре 1641 года в ее крошечную ладонь бабушка положила редкую и прекрасную жемчужину и, склонившись над увитой лентами колыбелью, она увидела, как девочка крепко сжала сверкающий камешек в своем кулачке. Потом жемчужину забрали у новорожденной и спрятали в надежном месте. Родители ничего не знали об этом происшествии. Роберт Паллистер праздновал рождение дочери вместе с девятилетним сыном и своими друзьями. Его жена Анна спала в своей спальне на большой кровати, где она час назад разрешилась от бремени, и не знала о приходе свекрови.
Впоследствии Джулии часто снился чудесный, сияющий предмет, очертания которого она не могла вспомнить при пробуждении. Эти сны были так естественны и безгрешны, что девочка никогда никому не рассказывала о них.
Однако ее постоянно привлекали всякие необычные и прекрасные вещи, как будто в них можно было найти разгадку волнующей ее тайны. Она подолгу смотрела на плывущую среди звезд луну. У девочки замирало сердечко при виде лебедя, любующегося своим отражением в зеркальных водах пруда; ее изумлял редкий белый павлин, распускающий свой огромный хвост-веер. Однажды она увидела жемчужно-белого пони и была поражена его красотой.
Произошло это в построенном римлянами городе Чичестере, который находился всего в нескольких милях от ворот ее родного дома в Сазерлей Мэнор.
На Западной улице Чичестера находилась лавка, где продавались ленты. Мать Джулии, которая занималась вышиванием, решила пополнить свои запасы. Джулия, уставшая от посещения лавок, что вполне естественно для семилетнего ребенка, просила разрешения остаться на улице, где можно было увидеть так много интересного.
Джулия была худеньким, подвижным ребенком с кожей цвета слоновой кости, шаловливой улыбкой на лице и большими голубыми глазами. Над ее ушами взлетали каштановые кудряшки, когда она покачивалась, становясь то на пятки, то на носки, как бы привязанная к тому месту, где ей велено было стоять.
Перед ней располагался рынок, в центре которого находился средневековый крест. Рядом с ним стояли торговки, продающие масло. До девочки доносился аромат карамели и пряников, от чего у нее изо рта текли слюнки; менее аппетитный острый запах исходил от стоящего в загоне скота. Она с интересом смотрела на выставленных для продажи лошадей. Среди городской толпы, состоящей из мелкопоместных дворян, горожан, крестьян, торговцев, цыган и нищих, можно было видеть солдат парламентской армии, ибо Чичестер, как и все графство Сассекс, был завоеван Кромвелем во время Гражданской войны.
Над городом возвышался древний собор, который находился на другой стороне улицы. Джулия внимательно разглядывала его, стоя возле лавки. Горящие будто драгоценные камни, средневековые стекла собора были недавно заменены обыкновенным стеклом, ибо Оливер Кромвель и пуритане с подозрением относились ко всему, что напоминало им о католицизме, дух которого они старались истребить в английской церкви. Они разбили прекрасные расписные стекла, которыми люди восхищались с древних времен. Алтарь был осквернен, статуи епископов низвергнуты и уничтожены. Потом в соборе навели порядок, там стали проводиться пуританские богослужения, которые длились порой более чем три часа и не сопровождались игрой на органе.
Судя по тому, как была одета Джулия, она, несомненно, принадлежала к роялистской семье. Она расстегнула ненавистный ей простенький плащ, под которым носила богато расшитое платье, какое родители-пуритане ни за что не разрешили бы надеть своим детям. Однако Джулия предпочла бы, чтоб ее одежду не украшали ленты. Их было слишком много, и они ей просто надоели, потому что постоянно терялись или рвались, когда она лазила по деревьям или ныряла в дырки заборов. Они цеплялись за ветки, если Джулия скакала верхом. Ее платье из желтого шелка было расшито голландскими тюльпанами, бутоны которых, равно как крошечные литья и стебельки, были вышиты весьма искусно. Ленты с вышивкой считались редкостью и очень высоко ценились. Нелегкое это занятие — вышивать по лентам. Но Джулия с удовольствием избавилась бы от всех этих лент.
— Когда ты только родилась, — как-то рассказывала ей бабушка, — твоя колыбелька была вся затянута лентами, так что тебя в ней и не видно было.
Конечно, бабушка просто необидно шутила, и мать Джулии при этом улыбалась. Но сама девочка не сомневалась в том, что здесь есть доля правды.
Джулия с сожалением вздохнула, подумав о том, что вот сейчас мать снова купит ленты.
