Джулия закрыла дверь и стояла, прижавшись к ней спиной и сложив руки на груди. Лицо ее мертвенно побледнело, она вся дрожала. Наконец-то до нее стала доходить суть сказанных ей пуританином слов. И все это произошло из-за ее упрямства и безрассудства. Мейкписа не было бы здесь, не оскорби она Адама Уоррендера и не прогони его из Сазерлея. Она склонила голову под тяжестью угрызений совести, которые испытывала. Как ей теперь смотреть в глаза бабушке? Как ей смотреть в глаза тем, кто пострадает из-за нее?
— Подойди ко мне, детка, — сказала Кэтрин тихим голосом.
— Мне стыдно.
— Делай то, что тебе говорят.
Почти не осознавая того, что делает, Джулия медленно подошла к скамейке, стоящей возле кресла Кэтрин, и села, как делала много раз прежде. Руки ее, лежащие на коленях, были крепко сжаты.
— Во всем виновата я одна, — заявила она прерывающимся голосом, в котором слышалось отчаяние.
Губы Кэтрин дрожали, веки дергались в нервном тике. Все это свидетельствовало о том шоке, который она перенесла, узнав новость из уст бестолковой служанки. Лицо бабушки выражало такое же страдание, как и внучки.
— Случилось нечто ужасное, но почему ты считаешь, что виновата во всем только ты?
— Если бы я не набросилась тогда на Адама Уоррендера, он не стал бы мстить нам.
— Все мы порой теряем рассудок и жалеем впоследствии о наших поступках. С возрастом я смягчилась, но в молодости порой становилась просто бешеной, — Кэтрин положила свою тонкую руку на голову девушки, поправляя ее волосы. — Ты всего лишь хотела защитить свою мать, не желая допускать к ней владельца Уоррендер Холла, который мог бы расстроить ее. Мы пришли к соглашению, что должны скрывать от нее случившееся. Это понятно?
— Да, бабушка.
— Я, должна сказать, ожидала, что этот молодой человек примет какие-то меры после того, как ты грубо обошлась с ним. Но я не думала, что он накажет нас так жестоко. Вообще-то я надеялась, что он забудет об этом происшествии.
— Значит, ты не сердишься на меня?
— Почему я должна сердиться, если мне пришелся по душе твой поступок?
В течение некоторого времени Джулия не могла говорить из-за охвативших ее переживаний. Затем она взяла слабую руку с обручальным кольцом на пальце и поцеловала ее. Определенно, нет никого на свете лучше чем ее бабушка.
Она не могла полностью простить себе свой необдуманный поступок, но Кэтрин, наделенная редким талантом понимать других людей, не хотела, чтобы девочка мучалась из-за того, что уже не изменишь. Джулия вновь воспрянула духом.
— Мы не позволим им конфисковать наш дом. Я вновь вступлю в бой с Адамом Уоррендером! Никто не сможет отнять у нас Сазерлей, какие бы злые силы ни вступили между собой в заговор. У тебя есть какие-нибудь документы, которые позволили бы нам начать дело? Конечно, то, что королева Елизавета подарила нам эту землю, не может свидетельствовать в нашу пользу. Может быть, у мамы есть какие-нибудь отцовские бумаги, подтверждающие наше полное право на владение усадьбой? — Джулия с надеждой ждала положительного ответа, но Кэтрин, откинувшись в кресле, предалась размышлениям. «Может быть, старая леди пытается вспомнить что-то важное, — думала Джулия, — но есть вероятность, что она просто задремала».
— Бабушка! Есть ли такие бумаги?
Услышав этот вопрос, Кэтрин моргнула и заговорила заплетающимся языком, как будто только что проснулась.
— Бумаги? Их нет. И никогда не было. Да и теперь они не потребуются. Гарри никогда не предполагал, что меня могут изгнать из Сазерлея.
Надежда вновь затеплилась в душе Джулии.
— Ты знаешь кого-нибудь, кто мог бы помочь нам! Это замечательно! Я сейчас же поскачу к нему, кем бы он ни был, и расскажу о нашей горькой судьбе. Кто такой Гарри? Где мне найти его?
Кэтрин вздохнула. Ее губы спазматически подергивались.
— В Холле, конечно. Много поколений Уоррендеров жило там.
Джулия не могла понять, о чем говорит бабушка, и холодок страха пробежал по ее спине.
— Ты говоришь о сэре Гарри Уоррендере, бабушка?
Кэтрин не ответила, она повернулась к внучке и посмотрела на нее взглядом, выражавшим полное бессилие. Джулия чуть не закричала. Ей показалось, что эти живые карие глаза смотрят на нее, ничего не видя. Не отпуская руку бабушки, девушка приподнялась и потянулась к колокольчику. Она хотела позвонить и вызвать Сару.
— Мне кажется, ты не здорова, бабушка. Посидим немного молча.
Но тут Кэтрин, очевидно, вновь стала понимать происходящее, ибо сделала попытку податься вперед. На ее искаженном горем лице появилась какая-то детская гримаса.
— Никому не позволяй изгонять меня из Сазерлея, — сказала она заплетающимся языком.
— Никто не сделает этого! — пообещала ей Джулия, обнимая ее и опуская на подушки.
В этот момент в комнату вошла Сара и тотчас поняла, что произошло какое-то несчастье.
