Пуля прошла рядом с головой Майкла и застряла в стене. Он схватил Софи, зажал ей рот рукой и потащил в спальню. Как он и ожидал, на лестнице раздался шум — это всполошились слуги. Софи отчаянно сопротивлялась, но ему удалось приоткрыть дверь и крикнуть слугам:
— Все в порядке! Просто я осматривал пистолеты тестя и случайно выстрелил.
Когда он закрыл дверь, жена попыталась впиться ногтями ему в лицо, но он схватил ее за руки и оттолкнул от себя.
— Это у тебя не пройдет!
Лицо ее потемнело от бешенства.
— Ты проник в мое святилище и осквернил его.
— И поэтому ты хотела убить меня?
— Я могла бы убивать тебя снова и снова! — бросила она ему в лицо.
— И ты даже не подумала о Жане-Роберте. Это убийство поломало бы всю его жизнь, — он обезумел от гнева. — Я терпел твои ядовитые речи, твои капризы, твое невнимание ко мне и холодность! Я многое прощал тебе, но не могу простить твое безразличие к судьбе сына.
Майкл влепил ей пощечину сначала по одной щеке, потом и по другой, после чего бросил ее на кровать. Никогда раньше он не трогал женщин и пальцем. Он ненавидел самого себя за то, что не смог совладать с собой.
Может быть, он оглушил ее? Софи неподвижно лежала на кровати. Грудь ее порывисто вздымалась. Склонившись над ней, он краем простыни вытер кровь с ее лица. Тогда она открыла глаза. Ее лицо было похоже на маску. И вдруг она торжествующе засмеялась.
Майкл застонал и выскочил из комнаты.
На следующий день Майкл полностью очистил апартаменты своего тестя от его мебели и вещей. Одежда была распродана, а деньги розданы бедным. Вызванные в дом мастера полностью изменили интерьер комнат. Софи не выходила из своей затемненной спальни, пока не зажила ее губа и не исчезли синяки. При этом она ссылалась на головную боль. Фейт надоедала ей своими приходами раза по два на день. Она приносила цветы, напитки и все такое прочее, спрашивая, не нужно ли чего еще. Софи лежала, укрывшись с головой одеялом, и англичанка так и не догадалась об истинной причине ее болезни.
Когда наконец Софи появилась в доме, то никаких следов побоев на ее лице уже не было видно. На губе же остался небольшой шрамик, к которому она любила прикасаться, находясь в обществе Майкла, как бы напоминая ему о его жестокости. Это доставляло ей огромное удовольствие.
С сыном она сразу же помирилась. Мальчик не мог долго злиться на мать и, как только увидел ее, сразу же бросился к ней и обнял за шею.
— Никогда больше не болей так долго, мама, — просил он ее. — Я так скучал по тебе.
Она близко не подходила к обновленным апартаментам отца. Ненавистный ей муж осквернил ее святилище, и больше эти комнаты ее не интересовали. К счастью, у нее сохранились драгоценности отца и его часы, которые не разбились во время их схватки, так как находились в футляре. Майкл собирался подарить их сыну в память о дедушке. Она слушала мужа, не произнося ни слова, ибо больше не разговаривала с ним, если рядом не было посторонних. Он теперь не существовал для нее. Софи возобновила свои ежедневные посещения кладбища. Только это и скрашивало ее существование.
Однажды Майкл получил письмо от Адама, посланное им из Дьепа, где он находился в заключении уже две недели после прибытия туда из Англии. Майкл зачитал письмо вслух Софи и Фейт:
«Ради бога, вызволи меня из этой дыры, Майкл. Меня задержали здесь после того, как узнали, что я прибыл из Лондона. Французы так боятся чумы, что не обратили внимания на мою справку о здоровье. Я сочувствую французам, которые не менее других европейских народов знакомы с этой ужасной болезнью, но от этого мне не легче. Я не могу убедить власти освободить меня. Если в мою камеру поместят еще одного англичанина, то мой карантин возобновится. Передай привет моей жене, которая уже, должно быть, знает о чуме и думает, что я все еще в Лондоне».
Через час Майкл уже покидал Париж, прихватив с собой известного во всей Франции врача. Прибыв в Дьеп, они нашли Адама в его камере, где тот сидел в полном одиночестве. Врач обследовал его и признал здоровым. Адам расстроился, узнав, что Джулия уехала в Англию примерно в то же время, когда он въехал во Францию.
— На следующем корабле я поплыву домой, — сказал он Майклу, поблагодарив его за оказанную помощь. — Джулия, наверное, беспокоится обо мне.
— Когда мы расставались с ней, она собиралась ехать в Лондон и искать тебя там, но, я уверен, что теперь она уже в Сазерлее. Приезжай к нам в гости в более благополучное время.
— Обязательно приеду, друг.
Корабль отправлялся к берегам Англии в тот же час, когда Адама освободили из-под стражи. Взойдя на его борт, он в нетерпении стал мерить палубу шагами, то и дело вглядываясь в даль, — не покажется ли родной берег. В глубине души его тревожила мысль о том, что Джулия встречалась в Париже с Кристофером. Разумеется, там находилась Фейт, и они вряд ли проводили время наедине друг с другом. Скоро ему предстояло узнать, возродились ли в Джулии прежние чувства к Кристоферу.
