- Остановитесь немедленно! – звонкий девичий голос, юный, но в тоже время властный, привыкший отдавать приказания, прозвучал подобно грому среди ясного неба – Пошли прочь! Оставьте ее!
Белая слониха, незамеченная до сих пор – удивился северянин, выступила вперед, неся на своей спине, важно восседающую в плетеной беседке, Гурии.
Правда, княжна мало была похожа на наследницу трона магараджи – волосы ее растрепались, платье испачкалось и зияло прорехами, а лицо было измазано неприятной кашей, спасавшей девушку от укусов насекомых, но поза! Спина Гури была пряма, точно самая высокая башня в храме Асуры, голова гордо сидела на длинной шее, а лицо - лицо принадлежало истинной принцессе крови, каковой она и являлась на самом деле.
- Ты! – княжна смерила ледяным взглядом съежившегося жреца – Ты, несчастный и заблудшийся! Как смеешь ты, служитель Асуры, подвергать ужасноым пыткам одну из моих подданных? Ты, позабывший о том, что обвинение в колдовстве может предъявить лишь Вайомидис, Верховный жрец княжества? Ты должен был доставить эту девочку, если она действительно колдунья, в чем я сильно сомневаюсь в Вейнджан и выставить на площади Звезды, предоставив доказательства!
Толпа загудела – селяне поняли к чему ведут речи неизвестной оборванки, важно восседающей на белом слоне. На белом слоне, необычайно редко встречающемся, владеть которым имеет право лишь особа княжеской крови.
- Ты, ничтожный, забылся! – жестко продолжала Гури и толпа постепенно затихала, устрашенная ее речью - Ты, проводник света Асуры в этом селении, как мог ты забыть о том, что если эта девочка действительно ведьма и уличена в связи с демонами-ракшасами и их хозяевами, файнагами, то наказана будет не только она, но и ее родители, и вся община, и ты, как человек, допустивший грех на наши земли!
Я правильно говорю, жрец Асуры?
Если бы с небес внезапно сорвалась молния и ударила рядом, жрец не был бы так удивлен и ошеломлен, как после слов, произнесенных Гури.
Его жирный подбородок затрясся, спина сгорбилась, и в голосе послышались визгливые нотки:
- Но, госпожа…- он осекся, не зная, правильно ли он поступает, называя оборванку, сидящую на спине княжеского слона, госпожой – Но, госпожа, мать ее была демоницей! Она вступила в связь с ракшасами и прислуживала им! Тому есть свидетели…
- Ты знаешь закон, жрец! – жестко повторила Гури и сделала знак настороженному северянину. Конан все понял правильно и, обнажив меч, легко взмахнул им над своей головой.
Толпа ахнула и отступила. Пальцы стражника разжались и счастливая девочка со всех ног бросилась к синеглазому чужеземцу, единственному, кого она не боялась и в ком видела свое спасение.
- Я, княжна Гури, дочь магараджи Джафай-ирра, повторяю тебе свой вопрос, служитель Асуры – девушка возвысила голос и теперь никто, даже самый последний крестьянин, не сомневался в том, что она действительно госпожа и правительница, несмотря на свой жалкий вид и юный возраст – готов ли ты потвердить свои обвинения и привести эту девочку на площадь Звезды, призвать ее на судилище перед храмом Асуры?
- Нет, нет, госпожа! – торопливо воскликнул жрец, падая на колени в пыль перед юной девушкой на белом слоне – хвала Асуре, госпожа! Вы живы и здоровы и не дали свершиться злому делу!
Гури важно кивнула головой и Рахмат бросился к ней, чтобы помочь сойти со слона.
- Мы остановимся у вас в селении – распорядилась Гури – А, ты, жрец, немедленно отправишь гонца нашей матери, раджассе Марджены, с известием о том, что ее дочь жива и здорова. Мы передохнем и двинемся в путь на рассвете.
Жрец, чудом избежавший гибели, равно, как и все селение, ибо законы княжества были на редкость суровы по отношению к черным колдунам и ведьмам, проводил Гури и ее спутников, одним из которых был страшный северный воин, в свой дом, самый лучший во всей округе.
Могло показаться странным, что все жители селения и даже сам жрец Асуры признали в грязной оборванке, наследницу магараджи.
Странно и не очень – никто, кроме истиннорожденных кшатриев, аристократов, не мог позволить себе подобной дерзости – гордого взора, властного голоса и надменной презрительности. Лишь дева, рожденная в шелках, евшая на золоте и имеющая сотни рабов в своем распоряжении, могла повелевать.
Даже жрецу Асуры, куда более грамотному, чем темные и забитые крестьяне, стало не по себе от, прожигающего насквозь, взгляда странной девушки.
Он безоговорочно поверил в то, что она, эта грязная оборванка – дочь магараджи.
Поверил и преклонил колени.
Конан, ничуть не доверявший жрецу, бесцеремонно выставил того из дома, оставив в нем только пару женщин помоложе и малышку Зиру, которая сумела очень понравиться княжне.
Вмешательство Гури и счастливое оправдание Зиры от всяческих обвинений, конечно порадовало киммерийца, но… Что-то витало в воздухе, что-то настораживало его, заставляя все время держать руку на шершавой рукояти меча и не позволяя расслабиться.
