- Раб… неблагодарный раб! – прошипела Шарма, протягивая чешуйчатые лапы к лицу магараджи – Я разорву тебя на части Раб, съем твою печень и выпью кровь! Я буду купаться в крови, в твоей и этой девчонки! Она вернет мне молодость и красоту, вернет силу, силу и власть!
Гури испуганно пискнула, а Джафай-ирр выступил вперед, прикрывая дочь от уродливой тени:
- Ну уж нет, Тайше, тебе не заколдовать меня вновь! Я все вспомнил – и кем был, и кем стал по твоей милости! Нет мне прощения от светлых богов, ибо много зла я сотворил по твоему приказу, но, может быть Великий Асура сжалится и простит меня, если я избавлю мир от такой нечисти, как ты, Тайше!
- Умри же..- прошипела тварь и бросилась на магараджу.
Когда-то тот, вероятно был неплохим бойцом, но годы и колдовская власть жрицы подточили его силы. Черные когти полоснули по коже и алая кровь, тяжелыми, густыми каплями хлынула на землю. Острые зубы лязгали, тянулись, норовя вцепиться в шею и высосать человека досуха, но, Джафай-ирр вполне успешно отбивался тяжелой дубиной, стараясь не подпускать к себе визжащую от злобы мерзкую тварь.
Он отчаянно дрался, совершенно не помня, как долго и упорно шел через джунгли, боясь потерять след и опасаясь не успеть…
Гури, помнящая отца, безумным и послушным орудием черных жриц, с надеждой и восторгом следила за страшным поединком, моля богов и прежде всего Светлого Асуру, послать победу отцу…
Но боги…боги не слышали ее молитв.
Длинные, черные когти безжалостно терзали плоть отважного Джафай-ирра, защищавшего дочь. Они вырывали куски мяса, и отец Гури слабел на глазах. Окровавленная пасть со страшными, острыми клыками мелькала перед ее глазами, а движения отца становилиь все медленнее и медленнее.
Вдалеке сверкнули тусклые огни факелов и безумная надежда загорелась в глазах потерянной княжны. Девушка отчаянно закричала и тварь, отбросив в сторону бессильное тело магараджи, изломанное и измятое, повернулась к новой жертве.
- Тыыыы- прошипела тварь и ринулась на Гури.
Княжна взвизгнула, глупо, по-девчоночьи и сиганула в сторону, спасая свою жизнь.
Сильные руки выхватили девушку прямо из-под острых зубов и монстр взвыл, в бессильной злобе хлеща себя хвостом по чешуйчатому телу.
Из темноты вылетел тяжелый дротик и, пробив грудь демонического создания, насадил его на копье, точно бабочку на булавку.
- Не бойся, Гури – голос северянина раздался где-то совсем рядом и княжна отважилась раскрыть глаза, зажмуренные в испуге – Кажется, мы прикончили гадину.
Девушка благодарно всхлипнула и почуствовала как маленькая, твердая ладошка ухватила ее за пальцы. Зира, не побоявшаяся темноты и ночи, пришла к ней вслед за Конаном и Рахматом. Туранец был тут, рядом с княжной и заботливо кутал девушку в теплое покрывало.
Киммериец, которому было стыдно, что он так бесславно заснул и проспал бы все на свете, если бы не крик Зиры, обнаружевшей отсутствие княжны, грубовато оттеснил девушку в сторону и высоко поднял факел.
- Ну-ка, посмотрим, кого это мы здесь прихлопнули!
Северянин протяжно присвистнул от удивления, а Рахмат грязно выругался, совершенно позабыв о приличаях.
На земле, залитой кровью магараджи, лежал труп женщины, прекрасной и молодой, очень хорошо знакомой друзьям.
- Гадина! – воскликнул Рахмат, рывком вытаскивая копье – Надо же, никак подохнуть не может!
- Подохнет! – пообещал Конан и, взмахнув тяжелым мечом, одним ударом отсек у мертвой женщины голову – Так-то оно верней будет – проворчал северянин – Без головы не очень-то поколдуешь!
Любопытные деревенские жители испуганно притихли, почти ожидая того, что колдунья вскочит на ноги и бросится отбирать свою голову.
- Отец! – неожиданно громко закричала княжна и бросилась к распростертому на земле телу магараджи.
Джафай-ирр уже не дышал, но Гури еще долго рыдала, орошая слезами его лицо, а затем тело правителя Вейнджана, со всеми приличествующими ему почестями, было переправлено в селение.
Обезглавленный труп колдуньи и ее голову, селяне, под бдительным присмотром Конана, старательно сожгли в том самом хворосте, предназначенном для костра Зиры.
Лишь после того, как сгорела последняя веточка, киммериец спокойно вздохнул. Теперь он мог быть твердо уверен, что ведьма не воскреснет и не примется вновь рыскать в поисках новой жертвы.
**
Глава 18. Награда.
Праздношатающиеся бездельники, толпящиеся на площади Звезды этим ясным, погожим днем, перед мостом, соединяющим набережную с Лунным дворцом, наблюдали за редкостным, можно даже сказать небывалым, зрелищем.
Огромный мужчина, с копной грязных нечесаных волос и пронзительным взглядом синих глаз, чужеземец, северянин, наемник, помогал спуститься с высокой, белой слонихи, несущей на своей спине легкую плетеную беседочку, стройной оборванке, совсем юной, в перепачканной грязью и тиной одежде. Еще один путник, щуплый и юркий, оборванный не меньше своих странных приятелей, сполз со спины добродушного животного и поглаживая слониху по морщинистой коже, произнес:
