Конан даже опешил,когда его приятель.вживаясь в образ.затеял шумную перебранку на одной из запруженных людьми улиц. Дородная женщина, попытавшаяся прицениться к спелым дыням и предложившая слишком низкую, по мнению туранца , цену была погребена потоками ругательств, обрушившихся на ее голову.
Конан, отошедший в сторону от греха подальше, только диву давался, выслушивая цветистые перлы, срывающиеся с губ, не на шутку разошедшегося ряженного туранца - он поминал родственников прижимистой покупательницы , перечисляя тех до седьмого колена и желал ей такого,что северянин ничуть не сомневался в том, что бедная женщина, не в добрый час встретившая на дороге Рахмата, сломя голову помчится прямо в ближайший храм снимать порчу, а обойдется ей это значительно дороже, чем покупка пары перезрелых дынь.
Впрочем, дыни оказались вполне съедобными, и приятели съели их еще до полудня.
Затем, не иначе как Нергал подшептал, нелегкая понесла их к реке, где несносный киммериец едва все не испортил, тараща свои блудливые глазки на дивную красоту раджассы, упорно не желая гнуть спину и растворяться в толпе.
Высокой темнокожей девицы в золотом ожерелье, Рахмат нигде не приметил и только этим, да еще странным капризом раджассы объяснялось то, что стражники не стали гонять их по всему городу, а оставили в покое и позволили скрыться на кривых улочках городка
Висельников.
Всю дорогу от реки до знакомого им пустыря за задним двором «Последнего приюта», Рахмат отчитывал киммерийца, почти охрип, но толстокожий варвар впал в странную задумчивость, тараща синие глаза, и мурлыкал себе под нос какую-то неприличную песенку. Причем, абсолютное отсутствие слуха ему совершенно не мешало.
До самой темноты друзья-товарищи благополучно продрыхли в густых зарослях, нежась на мягкой травке. Единственным неудобством было отсутствие вина - пить воду киммериец категорически отказался, объясняя это тем, что у него расстраивается желудок даже при одной мысли об этом.
Нгото, беспробудно проспавший у случайной подружки, смертельно напуганной, оказанной ей честью, оказанной ей честью, так же занимался наблюдением и размышлением.
От его внимания не ускользнуло странное поведение трактирного мальчика, сына одной из шлюх, подрабатывающей в заведении вендийца, его хозяина.
Расположившись на своем обычном месте, у входной двери, Нгото наблюдал за тем, как паршивый щенок несколько раз в течении дня изчезал неведомо куда, однажды даже таща на пузе огромную бутыль с дешевым вином и возвращался с сияющим выражением на чумазой рожице, а затем, забившись в угол, подальше от зоркого хозяйского взгляда и тяжелой руки, о чем-то долго шептался со своей матерью, женщиной некрасивой и слегка перепуганной.
Чернокожему верзиле не давала покоя мысль о пережитом накануне унижении, голова все еще побаливала, а, пары зубов он лишился навсегда. Поэтому Нгото страстно хотел схватить наглого варвара и свернуть ему шею, быстро и больно, без особых выкрутасов, зато наверняка.
Приняв твердое решение не спускатьглаз с маленького негодяя, Нгото покинул свой пост, бросив пузатого вендийца в одиночку справляться со сбродом, ближе к вечеру набившимся в трактир и затаился в зарослях кустарника, неподалеку от задней двери. С собой у него были вино и сыр, так что ожидание не должно было показаться ему слишком долгим.
Терпение принесло свои плоды - вечером, когда сизые сумерки опустились над Вейнджаном, мальчонка, обтерев жирные руки, бросил чистку котлов и, покинув дымную кухню, почти бегом направился по еле заметной тропинке вглубь колючего бурьяна.
Нгото, выждав некоторое время, отшвырнул в сорону пустой кувшин, прокрался следом, двигаясь бесшумно, точно большая кошка, вышедшая на ночную охоту.
Мальчонка совершенно не опасался преследования и топот его маленьких ножек указывал нужное направление.
Вооруженный длинным кинжалом и парой метательных ножей, Нгото готовился к встрече со своим врагом.
Конан и Рахмат, предаваясь роскошному отдыху на лоне природ ы и несколько подустав от ничегонеделанья, встретили Важу радостно и шумно, справедливо полагая, что никому, а тем более городской страже и в голову не прийдет разыскивать их в пыльных развалинах, поросших молодой порослью и кишащих мерзкими кусачими насекомыми.
Мальчик обнадежил приятелей, заявив, что в округе все спокойно и дед скорей всего уже ждет их, дабы тайными тропами, известными только «червям», провести грабителей в Лунный дворец. Старый вендиец, одетый все в тот же бесформенный балахон неопределенного цвета поджидал их на бережку вонючей речушки, ковыряя грязь тонким прутом и почему-то все время принюхиваясь.
Черной пастью неведомого зверя темнела смрадная нора и Рахмат чуствовал, как холодный пот тяжелыми каплями стекает между лопатками.
