- Веди нас к жрецу, евнух, а не то…- глаза варвара опасно блеснули, несчастный жалобно пискнул, приседая под тяжелой ладонью северянина, но повиновался охотно, выскочив из поднадоевшей приятелям комнаты и поманив их за собой. Маленькие глазки пухлощекого евнуха быстро перебегали с сурового лица киммерийца на угрюмую физиономию туранца и обратно, розовые пальцы, унизанные дорогими кольцами, шевелились и дергались. Он отчаянно жестикулировал, увлекая приятелей за собой, и почему-то старался оказаться поближе к Рахмату. Может быть восточная внешность юноши внушала ему больше доверия, чем покрытое шрамами лицо северянина и его, непривычные в этих местах синие глаза.
- Конан-настойчиво шептал туранец - давай свернем шею этому толстозадому задаваке и сбежим отсюда. Мне совсем не нравятся его глаза. Выходки у него тоже мерзкие - так и норовит прижаться ко мне пухлым боком.
-Мне не хочется шатать по дворцу в чем мать родила, до тех пор, пока какая-нибудь темнокожая дура не подстрелит нас по ошибке. Знаю я этих амазонок - сначала убьют, а затем начнут разбираться. Нет, приятель, давай посмотрим что произойдет дальше.Тебе-то уж точно ничего не грозит, вон как ты понравился нашему розовощекому другу -подтрунивал Конан над Рахматом - Говорил же тебе, не рядись девицей.- Рахмат вспыхнул от злости и зашипел, точно потревоженная кобра, отпихивая подальше пухлого евнуха.
-Ты спятил Конан - стонал туранец, подпрыгивая, чтобы дотянуться до уха северянина - Боги отобрали у тебя разум. Ты что не слышал, как тот щеголь в шелковых одеждах толковал о кипящем масле и прочих прелестях? От одной мысли об этом у меня заболевают зубы. Не для того я бежал из Турана, спасаясь от ищеек Илдиза.
-Если дело дойдет до кипящего масла, то у тебя заболят не только зубы, можешь мне поверить! - ответствовал варвар, не обращая на нытье приятеля ни малейшего внимания.
- Спасибо. Ты так меня обнадежил - голос Рахмата понизился до шепота - Если бы не твое ослиное упрямство, киммерийская деревенщина…Убери лапы! - взвизгнул Рахмат, награждая толстяка увесистым пинком - Еще раз ты протянешь ко мне свои ручонки..
-Пришли..пришли - залебезил евнух, потирая ушибленное место. Он не ожидал подобной прыти от миловидного юноши, считая его всего лишь постельной грелкой северянина и надеясь переманить к себе на службу. Бочком протиснувшись мимо мощного варвара, Рахабуи наткнулся на колючий взгляд туранца, шарившего по голому телу в поисках несуществующего кинжала - Нужно торопиться.
Евнух отдернул шелковую занавесь и сделал приглашающий жест.
Бывшие пленники душного подземелья оказались во дворцовых банях, просторных и роскошных.
- Купаться вредно - протестующе пробормотал Рахмат, принюхавшийся в собственной вони и попятился. Но не тут то было.
Подлый коротышка щелкнул пухлыми пальцами и дюжие служители, мускулистые и красномордые, подхватили их под руки уложили на широкие мраморные лежаки. Затем, достав щетки и скребки, принялись оттирать с тел своих необычных подопечных зловонную грязь.
Вскоре банщики взмокли от усердия.
.Конану мытье доставляло истинное удовольствие. Непривычный к комфорту, а тем более к горячим баням, обычным при дворах восточных правителей, он, тем не менее быстро освоился и сумел оценить полезность этого изобретения. Теперь, разомлев от горячего пара он находился в самом распрекрасном расположении духа. Глаз с входной двери он, однако не спускал. Периодически возникающая в дверном проеме лунообразная физиономия главного евнуха ему определенно не нравилась.
Приятель Конана, смуглолицый и тонкокостный Рахмат, наоборот считал необходимость мыться именно в этой бане, процессом противным и мучительным. Мощный служитель, которого боги при рождении силушкой не обидели с такой яростью натирал его кожу мылом, а затем скреб щеткой, что туранцу оставалось лишь взывать к своему покровителю Белу, прося того оградить себя от изуверской пытки чистотой. - Ох, Конан! - плакался туранец, отпихивая ногой настырного банщика - С меня словно живьем содрали кожу.
Отмытые от грязи приятели попали в руки массажиста, умастившего их тела благовониями, а, затем брадобрея. Тот, не торопясь, используя особую мазь, избавил их от волос на теле, при чем ни Конан, ни Рахмат вначале даже не заметили этого. Затем служитель остриг им ногти, подровнял волосы и выбрил подбородки. Под конец наглый раб, не взирая на отчаянные протесты, обрызгал друзей огромным количеством душистой воды, от которой в носу немилосердно защипало.
