— Знаешь, это была безумная любовь. Такая, наверное, только в восемнадцать и бывает. Мы были молоды, беззаветно преданы друг другу. Даже мой отец не стал возражать, выделил нам дачу под столицей, где мы провели лучшие месяцы жизни. Надя посадила множество цветов ранней весной, к маю они все зацвели. Это было настоящее волшебство, фантастика. Она писала картины — Надя была художницей — и мечтала о мировой славе. А я тогда написал сценарий короткометражки, которую сам снял и которая меня и прославила. Меня признали как самостоятельную многообещающую единицу, а не только как сына своего отца. Я даже получил международную награду.
— А Надя? — спросила Анастасия, догадываясь, к чему он ведет.
— А Надина выставка провалилась. С треском. Она писала цветы, которые вырастила для меня, а критики смешали ее с грязью.
— И она ушла, — тихо сказала Анна.
— Ушла. Но я настолько ее любил, что не смог никому рассказать правду. Про ревность, соперничество и неспособность смириться с успехом любимого человека. Наш сад завял, а я сделал вывод — не связывать свою судьбу с по-настоящему талантливыми людьми.
— Чего ты боишься, Даниил? — помолчав, спросила Анастасия.
— Того, что еще раз я этого не переживу.
Анастасия снова отвернулась к окну и замолчала. Осознав, что больше он от нее ничего не услышит, Калинин развернулся и направился к двери. Он уже открыл ее и сделал шаг в коридор, когда Анастасия окликнула его.
— Даниил, если твоя жена решит, что ей надоело растить для тебя цветы, или же ты наберешься смелости признаться, что в браке с садовницей тебе безумно скучно и ты делаешь всех вокруг и себя самого несчастным, позвони, и я приглашу тебя на свой спектакль.
Калинин обернулся, а затем быстрым шагом приблизился к Анастасии. Взял ее руку и что-то в нее вложил.
— Совсем забыл, у меня для тебя небольшой подарок. С новым годом, Анастасия. Ты необыкновенная женщина.
Анастасия с удивлением посмотрела на жемчужное ожерелье, которое вложил ей в руку продюсер, а затем улыбнулась и подняла на него глаза.
— С Новым годом, Даниил. Ты лучше, чем я о тебе думала.
Не трогай, Лидок, я сам, сам.
— Куда сам, Геночка? Ты с двумя не справишься, вот, давай, мой хороший, иди к мамочке.
Лида подхватила из рук мужа сына, названного в честь отца Геннадием, оставив у него в руках закутанную в пушистую шубку дочь, которую было решено назвать Аэлитой.
В этом году сбылось загаданное ими под бой курантов желание. Точнее, сбылось оно еще раньше, там, на краю света, но тогда они еще об этом не знали.
Дети были нарядно одеты, как и родители, но казались гораздо спокойнее старшего поколения. Гена и Лида немного нервничали, ведь это был их первый семейный выход на большое мероприятие.
— Я выгляжу как дурак? — нервно поинтересовался Гена у жены, надежно закрепив дочурку в автокресле. Одет он был против обыкновения в элегантное зимнее пальто и новый серый костюм с металлическим отливом, в кармане которого красовался нежно-розовый платок в тон розовой рубашке. — Как дебил во всем розовом. Надел бы штаны с курткой, и нормально, кто там на меня смотреть будет? Я ж тебе говорил…
Лида, зафиксировав в кресле сына, подошла к мужу, поправила серый галстук, запахнула пальто и поцеловала.
— Ты будешь самым красивым, мой король! — заверила она его.
— Правда, что ли? — засомневался тот.
— Зуб даю, — с серьезным лицом ответила Лида и захохотала, а Гена разулыбался в ответ.
Сев за руль, он дождался, пока жена устроится на пассажирском сиденье, и пристегнется. После чего завел двигатель и тронул с места огромную машину, больше смахивающую на микроавтобус, которую он приобрел после рождения детей.
— Интересно, как там дела у Анны с Данилой этим? — поинтересовался Гена, выруливая на дорогу и сразу же нервно кому-то сигналя.
— Анастасия. Тысячу раз тебе говорила — ее зовут Анастасия, — вздохнула Лида и положила ладонь на руку мужа. Какой же он у нее импульсивный!
— Для меня она всегда будет Анной, — гордо заявил Гена, показывая неприличный жест водителю соседней машины.
— Милый, здесь же дети, — укоризненным тоном заметила Лида.
— Прости, прости, больше не буду. Просто мне стремно как-то. Надеюсь, туда она никаких русалок не притащит, — он хихикнул, а Лида улыбнулась, вспоминая то, что им пришлось пережить.
Тогда все происходящее казалось сущим кошмаром, но, оглядываясь, она должна была признать — это был лучший опыт в ее жизни. Никогда она не получала столько адреналина и не чувствовала так остро желание жить. Не считая, конечно, той давней истории, которая перевернула всю ее жизнь с ног на голову и подарила ей Гену. Опыт был настолько ярким, что они уже записались на следующий спектакль Анастасии, который был запланирован на конец следующего года. Геночка с Алей немного подрастут, их можно будет оставить Диане с мужем, а самим снова нырнуть с головой в новое приключение.
