К ресторану, спрятанному в лесной чаще, они подъехали одними из последних. Вокруг царила настоящая зимняя сказка — огромные пушистые ели были усыпаны снегом, кружившим в воздухе. Несмотря на ранний час, уже были зажжены огни, наполняющие все вокруг волшебством, вокруг царила атмосфера Нового года. С радостью увидев всех давних знакомых, они перецеловались и наобнимались с ними, с гордостью продемонстрировали детишек и выслушали восторженные ахи и вздохи. Больше всего детьми восторгалась Алена. Она же Наталья Игоревна, заслуженная артистка, в жизни оказавшаяся милейшей дамой, обожающей карапузов.
— У меня восемь внуков, — застенчиво сообщила она, беря на руки маленькую Алечку и немедленно делая ей «козу». Та одобрительно загулила в ответ.
— Как же я вас тогда боялась, — хихикнула Лида. — Особенно когда вы с Гретой ругаться начинали.
— Так это же дочь моя, — широко улыбнулась Наталья Игоревна. — Нам и играть ничего не надо было, просто вспомнили ее подростковые годы. А кто это у нас такой серьезный? — актриса переключила внимание на Геннадия младшего, восседающего на руках у гордого отца.
Анастасия наблюдала за этой картиной издали, держа в руках бокал с шампанским. Она улыбалась. За те несколько иммерсивных спектаклей, что ей уже удалось воплотить в жизнь, никто не держал на нее обиду. Все прошло удачно, к полному восторгу окружающих. Но тот первый спектакль, наверное, на всю жизнь останется для нее особенным.
Ей предстояло найти замену Анжелике. Дочь после замужества собиралась заграницу — после дебютной роли в фильме совместного производства, за которую ей вручили приз на престижном международном кинофестивале, она немедленно получила приглашение на съемки в Италии и неожиданно в Китае. Талант Анжелики был масштабен, и Анастасия прекрасно понимала, что дочь не должна растрачивать его на материнские спектакли. Ее ждал грандиозный успех.
Сегодня с утра она не могла сдержать улыбку. Она и не помнила, когда в последний раз столько улыбалась. Наверное, на собственной свадьбе. Давно позабытое чувство счастья било через край. Не только потому, что она радовалась за дочь, выходящую замуж за любимого и любящего человека — Гаврил стал продюсером Анжелики и обнаружил в себе деловую хватку отца. Теперь эти двое говорили на одном языке и не могли надышаться друг другом.
Радовалась она и тому, что у нее получилось. Получилось. Ей удалось починить поломанные крылья дочери, и та взметнула ввысь, к солнцу. Есть ли для матери лучшая награда?
— Не помешаю? — бархатный голос раздался за спиной, и Анастасия, едва не расплескав остатки шампанского, резко обернулась.
Калинин был необычайно хорош. В черном костюме и кипенно-белой рубашке. Он похудел, расстался с усами, коротко подстригся и скинул десяток лет.
— Даниил? — растерянно спросила Анастасия. — Анжелика не предупредила…
— Зато я предупреждал, что дружу со всеми бывшими, — ухмыльнулся Калинин. — С Анжеликой и Гаврилом мы все выяснили, зла друг на друга на держим. Это тесный мир, и нам предстоит еще не раз встретиться. К чему ссоры и обиды?
— Сейчас ты скажешь, что приехал на свадьбу свидетелем, и я пойму, что видела в этой жизни все.
— Нет, — покачал головой Калинин. — Я просто поздравил молодых и презентовал подарок, но приехал я к тебе, Анна. Точнее, Анастасия. Никак не привыкну.
— Ко мне? — голос Анастасии дрогнул.
— Да. Помнишь, ты обещала пригласить меня на свой спектакль, если моя жена, как ты тогда поэтически выразились, «пойдет взращивать свой сад для себя»?
— Что-то припоминаю, — слегка нахмурилась Анастасия и так сильно сжала бокал с шампанским, что тот врезался в руку.
— Так вот, я приехал узнать, когда следующее представление? И могу ли я рассчитывать на приглашение?
Анастасия замерла. Затем подняла глаза на Калинина, а тот невольно залюбовался. Она избавилась от длинных белых локонов, которые требовались для образа Миледи, и вернулась к стильному каре, отливающему розовым золотом. Стальные глаза, смотрящие на него, были холодными и спокойными, как воды залива Петра Великого. Ей удивительно шло тонкое серебристое платье, похожее на металл, плотно облегающее стройное тело. Сверху была накинута тонкая шубка из серого меха. На шее — его жемчужное ожерелье. Сейчас она сама казалась русалкой, гостьей из другого мира. Наверное, только такая и могла заставить его…
— А почему бы и нет? — внезапно улыбнулась Анастасия и протянула ему бокал. — Я знаю, что ты предпочитаешь коньяк, но предлагаю сегодня вечером выпить шампанское за счастье молодых. Мой бокал пуст, — она посмотрела на него многозначительно.
— Я с удовольствием его наполню, — ухмыльнулся Калинин и снова стал похож на самодовольного кота.
