Элис замужем за Уильямом двадцать лет. Она помнит их первую встречу, будто это было вчера. Однако в последнее время она почему-то проводит больше времени в интернете, чем с любимым мужем. Внезапно Элис приходит письмо: некий Исследователь-101 предлагает ей принять участие в анонимном опросе на тему любви и брака. Она соглашается и, отвечая на вопросы под псевдонимом Жена-22, понимает, что ее семейная жизнь уже не та, какой была раньше. Элис все сильнее привязывается к Исследователю-101: хотя они ни разу не виделись, он, кажется, интересуется ей гораздо больше, чем ее собственный муж…"Жена-22" – дебютный роман американки Мелани Гидеон, переведенный на 30 языков и ставший бестселлером.
Посвящается Б.Р. – Мужу-1
“Надо лишь соединить…”
29 апреля, 17:05
поиск в google
Запрос: “Опущение века”
Результатов: примерно 54 300 (0,14 сек)
Опущение века: Медицинская энциклопедия Медлайн Опущение века – чрезмерное провисание верхнего века… Опущение века может придавать человеку сонный или усталый вид.
Опущение века… Природные Альтернативы Разговаривайте, подняв подбородок. Старайтесь не морщить лоб, потому что это только усугубит ваши проблемы…
Друпи-дог… Опущенные веки Друпи – американский мультипликационный персонаж, пес с унылым лицом и опущенными веками… Фамилия – Макпудель… Характерная фраза: “Знаешь что? Меня это бесит”.
Уставившись в зеркало ванной, я пытаюсь понять, почему никто не сказал мне, что мое левое веко отрастило маленький капюшон. Долгое время я выглядела моложе своих лет. А теперь вдруг все годы вылезли наружу, и я выгляжу аккурат на свой возраст – сорок четыре, а то и старше. Я приподнимаю лишнюю кожу и кручу ее между пальцами. Может, существует специальный крем? А как насчет упражнений для век?
– Что у тебя с глазом?
Питер засовывает голову в дверь ванной и, несмотря на раздражение от того, что меня застукали, я счастлива увидеть веснушчатую мордаху сына. В двенадцать его желания все еще скромны и легко выполнимы: вафли “Эгго” и спортивные трусы фирмы
– Почему ты мне не сказал? – спрашиваю я.
Я полагаюсь на Питера. Мы очень близки, особенно в вопросах ухода за собой. У нас договор. Он отвечает за мои волосы. Говорит мне, когда отрастают корни, чтобы я записалась к Лайзе, своей парикмахерше. В свою очередь, я отвечаю за запах Питера. За его отсутствие. Двенадцатилетние мальчики почему-то не в состоянии учуять, чем пахнут их подмышки. Каждое утро он забегает ко мне и взмахивает руками, чтобы я могла ощутить дуновение. Душ, почти всегда говорю я. Иногда, очень редко, я вру и говорю, что все в порядке. Мальчишка и пахнуть должен как мальчишка.
– Чего я тебе не сказал?
– Про мое левое веко.
– Чего? Что оно нависает над глазом?
Я испускаю стон.
– Но совсем чуть-чуть.
Вновь смотрю в зеркало.
– Почему ты не сказал хоть что-то?
– А почему ты не сказала мне, что “Питер” на сленге – это пенис?
– Потому что это не так.
– Да нет, это так. Питер и два яйца?
– Клянусь, что ни разу не слышала этого выражения.
– Ладно, теперь ты понимаешь, почему я меняю имя на Педро.
– А как же Фрост?
– Это было в феврале. Когда мы учили Роберта Фроста [2] .
– Ага, теперь ваши пути разошлись и ты хочешь быть Педро? – уточняю я.
Средние классы школы, как мне объяснили, – это сплошь экспериментирование в поисках себя. Наша задача как родителей – позволять детям примерять на себя разные личины, но иногда за этим не уследить. Сегодня Фрост, завтра Педро. Спасибо еще, что Питер не эмо, или имо, или как его? Я понятия не имею, что означает это эмо / имо, знаю только, что это какая-то разновидность готов, крутые чуваки, которые красят волосы в черный цвет и подводят глаза. Нет, Питер не из таких. Питер – романтик.
– Хорошо, – говорю я. – Кстати, о Петере ты не думал? Это немецкая версия Питера. Друзья могли бы говорить “Петер-ветер”. А с Педро ничего не рифмуется. У нас есть пластырь?
Я хочу приклеить веко – посмотреть, как оно будет выглядеть, если мне удастся его восстановить.
– Педро-с-кедра, – говорит Питер. – А мне нравится твое опущенное веко. Ты с ним похожа на собачку.
У меня отпадает челюсть.
– Нет, на Джампо, – говорит сын.
Питер имеет в виду нашего двухлетнего пса, наполовину тибетского спаниеля, наполовину бог знает кого. Это какой-то Муссолини среди собак: вес двенадцать фунтов, ужасно нервный и подвижный, поедает собственные какашки. Отвратительно, конечно, но, если подумать, даже удобно. Не нужно повсюду таскать за собой эти пластиковые пакеты.
– Брось это, Джампо, ты, маленький негодяй! – кричит внизу Зои.
Мы слышим, как пес с упорством маньяка носится по полу, вероятнее всего, раскатывая рулон туалетной бумаги – его второе, после какашек, излюбленное лакомство. Джампо по-тибетски означает “кроткий” – как оказалось, такое определение совершенно не подходит нашей собаке, но я не расстраиваюсь: предпочитаю иметь пса с характером. Последние полтора года в доме как будто снова появился младенец, и я наслаждалась каждой минутой. Джампо – мой малыш, третий ребенок, которого у меня никогда не будет.
– Ему нужно погулять. Радость моя, ты его не выведешь? Мне нужно подготовиться к вечеру.
Питер корчит гримасу.
– Пожалуйста?
– Ладно.
– Спасибо. Эй, подожди, пока ты не ушел – у нас есть пластырь?
– Вряд ли. Хотя, кажется, я видел какую-то клейкую ленту в ящике со всяким хламом.
Я рассматриваю веко.
– Еще одно одолжение?
– Ну что еще? – вздыхает Питер.
