Аннабель рыдала, пока у нее не заболело горло, а в висках не началась болезненная пульсация.
Наплакавшись, она поднялась с пола и заставила себя пойти в душ. Когда она вышла оттуда, ей показалось, что в спальне ужасно холодно. Аннабель остановилась возле кровати, чувствуя, как дрожат ее влажные после душа плечи. Неужели они с Мэтью много раз здесь спали? Неужели это он привел ее сюда, в эту квартиру? От этой мысли ее затошнило.
Взгляд Аннабель внезапно задержался на гвозде над кроватью. Раньше на нем висела картина Маршалла Клива, которую Мэтью подарил ей незадолго до смерти. Где она теперь? Может, ее повредили? Уничтожили? Забрали с собой? Мысль об изорванном полотне, о сломанной толстой серебристой раме разбивала Аннабель сердце. Как будто оно уже не было разбито.
Аннабель заглянула с левой стороны кровати, затем с правой. Слава богу, вот она, стоит, прислоненная к стене. Аннабель опустилась перед картиной на колени и обхватила раму руками. Полотно было не повреждено. Непонятно, зачем понадобилось его снимать. «Наверное, они решили, что за картиной может быть сейф», – подумала Аннабель. Ее передернуло. Но если это не Йонас с Джулианом прислали сюда своих людей, чтобы обыскать ее квартиру, тогда кто же это был? И что они рассчитывали здесь найти?
Аннабель долго смотрела на картину, пока изображение у нее перед глазами не затуманилось. А затем ее пальцы сами собой сомкнулись вокруг рамы.
«Я хочу, чтобы эта картина была твоей, – сказал ей тогда Мэтью. – Одной из причин, по которым я согласился на эту работу, была возможность покупать для тебя эти красивые вещи. Чтобы ты могла владеть тем, что тебе понравится. Чтобы у тебя была собственная галерея».
Действительно ли Зои убедила его продать клиентскую информацию человеку, который предложит наиболее высокую цену? Аннабель не верила в это; с другой стороны, она также не верила, что ее муж спал со своей секретаршей, пока не увидела снимки, подтверждающие это. Денежные аппетиты Мэтью всегда тревожили Аннабель. Теперь у нее в голове роилось множество разных сценариев, один ужаснее другого. Либо Зои говорила правду и фотографии были постановкой, организованной Йонасом, чтобы шантажировать Мэтью и заставлять его выполнять чужие распоряжения. Либо же это Йонас с Джулианом говорили правду, и тогда Зои убедила Мэтью предать интересы банка, продавая информацию о клиентах. Аннабель никогда не верила Зои, и увиденные фото не способствовали тому, чтобы изменить отношение к ней. Теперь вопрос стоял уже иначе: насколько она верила Мэтью?
«Если со мной что-нибудь случится», – сказал ей Мэтью, вручая эту картину. Может быть, он уже тогда знал, что кто-то попытается его убить? Аннабель крепко зажмурилась, стараясь как можно точнее вспомнить их разговор. «Если со мной что-нибудь случится…» А что он сказал после этого?
Вспомнив, она резко открыла глаза.
«Рама, в ней вся ценность».
Вот его слова.
«Рама, в ней вся ценность… Хочу, чтобы ты знала».
Тогда произнесенная им фраза показалась Аннабель странной и неприятно ее озадачила. Но теперь… Аннабель вскочила на ноги, позволив влажному полотенцу соскользнуть на пол. Она аккуратно уложила картину на кровать и принялась изучать раму; потом осторожно провела пальцами по ее краям в поисках щелей или хотя бы небольших зазубрин.
Ничего.
Рама была красивая, но все-таки ничего особенного в ней не было. Вряд ли она была самым ценным из их имущества.
– Аннабель? – услышала она за дверью голос Джулиана. – У тебя все о’кей?
Аннабель вздрогнула и подняла голову. Она инстинктивно подхватила полотенце, сползшее вниз, и снова завернулась в него.
– Я в порядке! – крикнула она. – Только что вышла из душа.
– Хорошо. А то я уж начал волноваться.
– Прости. Я скоро.
– Не важно. Не спеши.
Аннабель перевернула картину и провела рукой по бумаге, закрывавшей холст сзади. Вдоль края женщина нащупала небольшой рубец. Ее глаза округлились от возбуждения. Аннабель торопливо подошла к двери и как можно тише заперла ее на замок. Затем бегом бросилась в ванную. Там из выдвижного ящика Аннабель достала старый несессер Мэтью, набитый всякой всячиной. Старая бритва. Бактерицидный лейкопластырь. Антисептический спрей. До слуха Аннабель доносился приглушенный голос Джулиана, который разговаривал с кем-то в гостиной. Времени было в обрез. Наконец пальцы Аннабель нащупали то, что она искала, – небольшой перочинный ножик.
Бегом вернувшись к картине, она просунула лезвие между бумагой и рамой и стала осторожно подрезать клей, пока бумага не отделилась полностью. Под ней к внутренней поверхности рамы липкой лентой была приклеена флешка, под которой была сложенная в несколько раз записка.
Аннабель взяла листок бумаги и дрожащими пальцами развернула его. У нее на глазах выступили слезы, когда она узнала почерк Мэтью и заметила небольшое пятно на краю бумаги, в том месте, где его левая рука немного размазала чернила.
