Грант подсел к Марине ближе и положил ладонь ей на щеку. Очень нежно повернул ее лицом к себе, и теперь они смотрели в глаза друг другу.
– Никогда не сомневался, – твердо сказал он. – Ни разу.
Марина кивнула.
– Послушай, мне известны все эти слухи о моем отце. О его офшорном бизнесе. Не хочу его оправдывать, но очень многие люди делают то же самое. Чтобы уходить от налогов, сама понимаешь. Я этого не одобряю, но…
– А эти твои «многие люди» тоже имеют дело с тиранами и террористами?
Прежде чем ответить, Грант набрал в легкие побольше воздуха.
– Не важно, что Данкан или кто-то еще тебе наплел. Мой отец не стал бы делать бизнес вместе с Асадом.
– Но, Грант, он сам сказал мне об этом.
Грант отвел глаза.
– Это неправда.
– Но это еще не все. Твой отец убил Данкана. Чтобы скрыть эту историю.
Грант снова повернулся к ней; в его глазах появился сердитый блеск.
– Нет, – ледяным тоном произнес он. – Тут ты ошибаешься. – Он стиснул зубы, и у него на скулах заиграли желваки.
Марина была поражена тем, как сильно Грант похож на отца, когда разгневан. Он встал и подошел к окну.
– Зачем ты все это говоришь?
– Но он сознался, Грант!
– Ты не можешь воспринимать это всерьез.
Марина тоже поднялась. Теперь они оба стояли и пристально смотрели друг на друга через комнату.
– Твой отец не тот, кем ты его считаешь, – сказала Марина, скрестив руки на груди.
– Мой отец – лучший человек из всех, кого я знаю. А то, что, как тебе кажется, знаешь о нем ты, – это ошибка.
– Понимаю, тебе тяжело выслушивать все это, – снова начала Марина, напомнив себе о том, что нужно сохранять спокойствие. – Грант, ты должен приготовиться. Твой отец борется за президентское кресло. Но правда все равно всплывет наружу. Она всегда всплывает.
Грант фыркнул:
– Что бы ни сделал мой отец, это бледнеет по сравнению с поступками очень многих великих людей.
– Может, и так.
– Он будет прекрасным лидером. Гораздо лучшим, чем Хайден Мерфи, во всяком случае. Папа замечательный. Он объективный. Что бы он ни сделал, он руководствовался высшими целями. Тебе нужно задуматься о том, что ты не видишь картины в целом.
– Прости, но я не согласна с тем, что цель всегда оправдывает средства. Особенно если эти средства включают в себя убийство моего друга.
– Мой отец не убивал Данкана, Марина! – раздраженно произнес Грант, повысив голос.
– А почему бы тебе самому не спросить его об этом?
Грант глубоко вдохнул. Какое-то время они с Мариной молча смотрели друг на друга. В наступившей тишине она слышала отдаленный шум машин на Парк-авеню и барабанную дробь дождевых капель, стучащих по оконному стеклу. Грант пошевелился; свет под неожиданным углом упал на его волосы, и Марина впервые заметила проблески седины у него на висках. Последние несколько недель им всем дались нелегко. Гранту – тоже. Он похудел, плохо спал, перестал ходить в тренажерный зал, и по нему это было заметно. Марина подумала, что сейчас он больше, чем когда-либо, похож на своего отца.
Она почувствовала угрызения совести. Джеймс был отцом Гранта. А что бы она делала, если бы речь шла о ее собственном отце? Впрочем, Ричард, конечно, не показатель: он даже улицу всегда переходит строго по правилам. Тут Марине повезло. Она никогда прежде не задумывалась всерьез о моральном облике своих родителей – разве что иногда сверяла с ними свой внутренний компас.
Так как же она может судить Гранта? Он верит в святость семьи. Верит в преданность. Именно благодаря этим достоинствам из него получится хороший муж. Но это же может стать и его недостатками. Потому что он будет поддерживать отца, что бы ни случилось. И только от Марины зависит, пойдет ли она вместе с ними.
– Хочешь, поедем к отцу и поговорим все вместе? – спросил Грант смягчившимся тоном. – Так мы сможем все прояснить. Я уверен, что сможем.
– Прости меня. – Марина подбежала к нему и обвила руками за шею.
Грант наклонился и прижался лицом к ее щеке. Марина вдруг поняла, что он плачет.
– Мне нужно идти, – сказала она.
– Не уходи, прошу тебя!
– Я должна. Я не могу просто так оставить то, что услышала сегодня вечером.
– Ты еще любишь меня, Марина?
Она отстранилась, чтобы посмотреть Гранту в глаза. Они стояли теперь на расстоянии вытянутой руки, крепко держа друг друга сплетенными пальцами.
– Да, – прошептала Марина, и по ее щекам тоже поползли слезы. – Люблю. И всегда буду любить.
– Тогда подумай о том, что ты делаешь. Подумай о жизни, которая может быть у нас с тобой. Все, о чем ты говорила, не имеет к нам с тобой никакого отношения.
– Как бы я хотела, чтобы это было так! – Марина взяла ладонь Гранта и поцеловала его пальцы, после чего резко развернулась и выскочила из квартиры, боясь потерять решимость.
Подхватив с пола в прихожей туфли и пальто, она захлопнула за собой входную дверь. Марина опасалась, что останется, если Грант пойдет следом за ней. Она изо всех сил нажала кнопку вызова лифта и удивилась, когда его дверь тут же открылась. Марина шагнула внутрь кабинки – босиком, судорожно прижимая обувь к груди.
