Зои ждала быстрого ответа, но его не было. Болезненно скривившись, она сунула телефон обратно в карман, вытащила из шкафа бутылку красного, поставила ее на поднос и поспешила обратно на террасу, надеясь, что отсутствовала не так долго, чтобы ее можно было в чем-то заподозрить.
– Это любимое вино моего дяди, – объяснила Зои, протягивая бутылку Джулиану. – С немного пряным, насыщенным вкусом. Из Корбьера.
– Похоже, ты знаешь толк в вине.
Зои снова покраснела.
– На самом деле нет. Я знаю ровно столько, сколько нужно, чтобы быть официанткой.
– Или чтобы работать в «Свисс юнайтед».
– Не думала, что работа там предполагает умение разбираться в винах.
Джулиан усмехнулся.
– Но так оно и есть. Чтобы работать в приват-банкинге, нужно иметь понятие о лучших вещах.
– Я была всего лишь секретаршей.
– А Мэтью считал иначе. Он тебе доверял. И во многом полагался на тебя.
– Я изо всех сил старалась быть ему полезной.
– Сядь. Выпей со мной бокальчик.
– О нет. Спасибо, мне нужно работать.
Джулиан удивленно оглядел пустующую террасу:
– Но ведь здесь никого нет. Ты сама сказала, что ваша кухня закрыта. Выпей же со старым другом.
Зои села. «По крайней мере, сейчас хотя бы светло, – подумала она, пока Джулиан наливал ей бокал вина. – Внизу находится Клеман. Да и скоро начнут подходить клиенты».
– Ты уехала сразу же после поминальной службы по Мэтью. Почему ты даже не попрощалась с нами?
– Я попрощалась. Ну, с Аннабель Уэрнер, во всяком случае. Моя мать была больна. Ей внезапно стало хуже.
– Твоей матери.
– Да.
– Забавно. Помнится, Мэтью рассказывал мне, что твоя мать умерла, когда ты была еще маленькой.
Зои побледнела.
– Ну да. То есть я оговорилась. Это моя тетя была больна. А мать действительно умерла, когда я была совсем ребенком. Тетя меня воспитала, и я всегда думаю о ней как о родной матери.
– Вот как. Так это ей принадлежит это место?
– Да. Ей и моему дяде. Он тут шеф-повар.
– А где ты живешь?
– Они поселили меня в комнате наверху.
– Все-таки тебе следовало бы попрощаться. Хотя бы с Йонасом. Он так волновался.
– Я… да, конечно, ты прав. Я должна была это сделать. Просто после смерти Мэтью я плохо соображала.
Джулиан с понимающим видом кивнул. Потом отхлебнул вина и посмотрел на море.
– Все это было ужасно, – сказал он.
– Да, да, ужасно.
– Знаешь, Мэтью был моим самым близким другом в банке.
Зои кивнула.
– Он был потрясающим парнем. Таким веселым. Хотя незадолго до его гибели я почувствовал в нем перемену. Он вдруг стал хмурым, мрачным, как туча. Ты понимаешь, о чем я говорю?
– Думаю, да, – ответила Зои, пожав плечами. Она механически взяла салфетку, которую подкладывают под бокал, и стала задумчиво рвать ее, скатывая в тугие шарики. – У него была тяжелая работа.
– Да, это правда. Ненормированный рабочий день и все такое прочее. Но было в нем и кое-что еще. Тогда я никак не мог понять, что это.
– И что же это, по-твоему, было? – спросила Зои.
– Думаю, это была озабоченность. Мэтью попал в беду.
– В беду?
– Да. Не знаю, были ли у него какие-то финансовые проблемы или что-то еще. Слухи ходили разные…
– Какие еще слухи?
– Что он торгует информацией о финансах. Сливает данные из «Свисс юнайтед».
– Мэтью не стал бы этого делать, – нахмурилась Зои.
– Я с тобой согласен. Это на него не похоже. Не в его характере. Но тем не менее информация из банка все-таки просачивалась. И часть ее могла попасть в руки репортеров.
Зои вздрогнула:
– Репортеров?
– Да. Йонасу об этом уже известно. Можешь себе представить, как он расстроен. Подозрение об утечке конфиденциальной информации уже убийственно для бизнеса. Не говоря уже о том, что это преступление.
– И вы считаете, что утечка конфиденциальной информации шла через Мэтью?
– А вот это интересный вопрос. – Джулиан сделал паузу и допил вино. – Поначалу – да, я это допускал. Но, насколько я понимаю, после смерти Мэтью утечка не прекратилась.
Зои начала растерянно искать глазами чаек. Сегодня их было всего две. А ведь на прошлой неделе птиц было тут намного больше; видимо, остальные улетели куда-то в теплые края. Они пронзительно кричали над переулком за рестораном, то взмывая ввысь, то резко падая вниз.
До слуха Зои доносились обычные звуки: шорох мешков с мусором, жалобный скрип задней двери. Из кухни повеяло слабым ароматом буйабеса. Одна из чаек торопливо пролетела у них над головами, держа в клюве клешню краба. Победа. Теперь она бросит ее с высоты на камни в конце улицы. Чайки всегда так делают. Летом тамошним лавочникам приходится дважды в день подметать дорогу из-за обломков раковин моллюсков и крабьих панцирей.
– Есть у меня одна догадка по этому поводу, – сказал Джулиан. – Поделиться?
– Конечно.
– Ты когда-нибудь встречалась с Артуром Майнаром? Из «Шмит & Мюллер»?
Зои стало дурно. Но, прежде чем она успела что-то ответить, Джулиан усмехнулся.
– Господи, что я говорю! Ну конечно встречалась! Ведь я же видел вас на нашей лыжной базе в Церматте.
– В Церматте? – шепотом переспросила Зои.
– Ну да, прошлой зимой. Ты что, не помнишь? Вы как раз вместе сходили с подъемника.
– О да, теперь припоминаю. Ну у тебя и память!
