Гвен пожала плечами, глядя на двадцатифутовый фонтан брызг, который поднимался от разбивавшихся о прибойную стенку и осыпавшихся белой пеной волн. Яростные наскоки океанских волн на берег и их грохот эхом отзывались в беспокойной душе Гвен. Лоуренс поцеловал ее в макушку и постарался не выдать голосом тревоги.
– О чем ты думаешь? – спросил он.
– Ни о чем, – ответила Гвен.
Они прогуливались по песчаной дорожке для экипажей, которая шла вдоль луга, и любовались великолепным алым закатом. Океан был у них за спиной. Он превратился в расплавленное золото, хотя вдали над ним снова собирались черные тучи.
– Прошу тебя, не переживай, Гвен. Просто следи за собой и за Хью. А переживать за всех нас буду я. Верь мне, мы выдержим этот удар.
На следующее утро погода была слишком неприятная, чтобы завтракать на длинной веранде отеля с видом на лужайки; восход над морем выдался ничем не примечательный, и Лоуренс с Гвен сидели среди пальм в холле гостиницы. Гвен слушала звяканье чашек о блюдца и наблюдала за откормленными европейцами, которые непринужденно болтали, попивая утренний чай и намазывая маслом тосты; они улыбались и беззаботно кивали друг другу. Ночью она почти не спала. Океан шумел слишком громко, так же бушевали и мысли у нее в голове. Гвен посмотрела на свой нетронутый завтрак – остывающую яичницу и подсыхающий бекон. Попыталась откусить кусочек тоста, но он показался ей безвкусным, будто она жевала картон.
Гвен налила в чашку чай и подала ее Лоуренсу.
На мгновение она ощутила злость на него: зачем он послушался Кристину! Другие плантаторы не поддались на ее уговоры, а он что же? Почему именно им выпало на долю столкнуться с неопределенным будущим?
– Время истекает, – сказал Лоуренс, взял шляпу и поднялся. – Ты не обнимешь меня на прощание?
Гвен резко встала, стыдясь своей вспышки гнева, и опрокинула полную чашку чая. Пока официант убирал пролитое, Гвен ждала, отступив назад. Она опустила глаза в пол и часто моргала, ведь обещала себе, что не расплачется, а напоследок покажет Лоуренсу уверенное и счастливое лицо.
– Дорогая? – изогнув брови, проговорил Лоуренс и протянул к ней руки.
Гвен едва замечала, что люди смотрят на них; ей так не хотелось расставаться с мужем; она кинулась вперед и прижалась к нему с каким-то отчаянием. Они оторвались друг от друга, Лоуренс погладил ее по щеке, утешительно и с любовью. Сердце Гвен наполнилось чувствами до краев, до боли. Ну зачем же он уезжает?
– С нами все будет хорошо, правда? – прошептала она.
Ей показалось или Лоуренс вправду отвел глаза, прежде чем ответить? Ей так нужно видеть его сильным, хотя это было не совсем справедливо: кто мог уверенно смотреть в будущее, когда в мире наступили смутные времена? Только вчера нью-йоркский банкир бросился с крыши фондовой биржи. И хотя Гвен очень хотелось сказать Лоуренсу, как ей грустно и как она боится, что эта печаль целиком захватит ее, стоит ему уйти, она удержала рот на замке.
– Конечно, с нами все будет хорошо, – ответил Лоуренс. – Только помни: не важно, нравится тебе это или нет, но есть установленный порядок, как и что делается.
Гвен нахмурилась и, склонив голову набок, отступила:
– Но всегда ли он правилен, Лоуренс?
Он выставил вперед подбородок:
– Может, и нет, но сейчас не время что-то менять.
Гвен не хотелось затевать спор с Лоуренсом перед самым его отъездом, но она невольно почувствовала раздражение.
– Значит, мое мнение не в счет?
– Я этого не говорил.
– Но намекнул.
Лоуренс пожал плечами:
– Я просто хочу облегчить тебе жизнь.
– Мне или себе?
Он надел шляпу:
– Прости, дорогая, давай не будем ссориться. Мне и правда нужно идти.
– Ты сказал, я буду отвечать за все.
– В конечном итоге – да. Но полагайся на советы Ника Макгрегора в том, что касается поместья. И главное, помни: я в тебя верю, Гвен, и рассчитываю, что ты будешь принимать верные решения.
Поглядев на часы, он снова обнял ее.
– А Верити?
– Оставляю ее на тебя.
Гвен кивнула, борясь со слезами.
Лоуренс зашагал от нее большими шагами, потом с широкой улыбкой обернулся и помахал рукой. Сердце у нее сжалось, но ей удалось ответить ему тем же. Мгновение после ухода Лоуренса Гвен воображала, будто он отправился прогуляться по саду. Но потом плечи ее безвольно опустились. Она будет так скучать по нему – по знакомому ритму дыхания, по взглядам украдкой, которыми они иногда обменивались, и по теплу, которое она ощущала, когда муж обнимал ее.
Гвен отругала себя. Какой смысл унывать, когда нужно разобраться с их финансовым положением, хотя ей казалось удивительным, что некие события, произошедшие в далекой Америке, могли оказать такое глубокое воздействие на нее, заброшенную на крошечную жемчужную каплю в океане, какой был Цейлон.
