Ужин в столовой. Леди Овертина опять была не в духе и без конца тонко язвила, впрочем, настолько тонко, что понятно было не всем. Уна весело с ней препиралась. Графиня Каридан то и дело пыталась сказать леди Фан или Тьяне что-то ободряющее. Семейство леди Нилы и она сама за столом не появились — видимо, уехали, решив, что им больше нечего делать в Нивере. Тьяну мало волновало происходящее, она почти не слышала разговоров за столом.
Неужели Ривер действительно явится к ней за последним ответом?
После ужина — ванна с травами, кремы для рук и ног, душистое масло для волос, которое потом не желало смываться…
Когда Ривер явился, она вышла к нему в полотняных перчатках, надетых поверх жирного крема. Писать что-либо было проблематично, да и зачем?
— Скажите лорду Айду, что мое решение осталось прежним, — сказала она, — и передайте, что я желаю ему доброй ночи.
У них, наконец, закончилась суета. Теперь спать. Леди Фан принесла Тьяне свою чудесную настойку, разведенную в чашке, велела выпить и присела на край кровати рядом. Да, конечно, днем им так и не удалось поговорить.
— Что происходит, моя дорогая? — она смотрела строго, — бегать на свидания к лорду Айду, тайком от всех?
Какое безрассудство. Ты должна была постоянно оставаться с леди Уной, на глазах у герцогини, у леди Каридан, у всех! Ты должна быть очень, очень осторожной, девочка моя, — ее голос дрогнул.
Тьяна невольно погладила разбитую ладонь — ранки, действительно, уже затянулись. Так быстро.
— Я и буду осторожна, — со вздохом пообещала она.
— Зачем приходил слуга, что он хотел?
— Я должна была последний раз согласиться выйти замуж. Или отказаться. Он затем и позвал меня… он так сказал. То есть, чтобы я могла еще раз посмотреть на него, подумать и отказаться.
Тетя всплеснула руками. Тьяна широко улыбнулась.
— Он даже предлагал мне деньги. Десять тысяч, а потом все пятнадцать, если я уеду.
— Тин?! — тетя вскочила, прошлась по комнате, — я не понимаю. Он хотел, что бы ты уехала? С деньгами? Но в чем дело?
— Он не хотел, — Тьяна села в кровати, обхватив руками колени, — он точно не хотел. Если бы хотел, делал бы все иначе. Но он сказал, что я могу уехать, и получу деньги.
— Ага, — леди Фан опять присела на кровать, — понятно. И ты не согласилась. Почему же?
— Тетя, это было бы нечестно, вот поэтому, — Тьяне захотелось спрятаться под простыню.
Тетя вдруг улыбнулась, сказала мягко:
— Нечестно, да. А потрогать себя он тебе не позволил? Чтобы ты выяснила, мягкая у него шерсть или жесткая? Тебе же хотелось, кажется?
Помедлив, Тьяна ответила:
— Достаточно жесткая. Он нес меня на руках, тогда я и дотронулась. Я ведь осталась без туфель, — и лукавая улыбка получилась у нее сама собой.
— О, даже так, — пробормотала леди Фан, — вот и цена вашему милому договору. Но, может, оно и неплохо.
— Тетя?.. Что ты имеешь в виду?
Лед Фан только усмехнулась. И не стала отвечать.
Каждая невеста мечтает о самом лучшем свадебном платье, и чтобы красное платье тоже было не хуже.
Еще о том, чтобы ее свадьба была пышной и красивой. Чтобы собрались люди, и поздравляли, и радовались. Своя свадьба всегда представляется чем-то особенным, и хотя реальность чаще оказывается много скромнее того, что рисовало когда-то воображение…
Тьяна, собираясь в Нивер, ни о чем уже не мечтала. Ее мечты остались там, в детстве, которое вдруг закончилось. И, тем не менее, именно ее свадьба обещала быть особенной. Не как у всех, это уж точно.
Самые лучшие платья — это обязательно. Пышность и красота подразумевались как само собой разумеющееся. И людей в замке было не протолкнуться. Говорили, что для некоторых любителей свежего воздуха и походной жизни даже раскинули шатры на лужайке в парке. Разве не лучше для Тьяны Рори и Валантена Айда было бы обвенчаться в Храме вообще без гостей? Тем более что жених и в этот день каким-то образом собирался не показываться перед гостями…
А потом еще разнесся слух, что с часу на час ждут самого короля.
Церемонию назначили на полдень, но с утра Тьяна не выходила из своих комнат. Завтрак им принесли в покои, но леди Фан, поддавшись приступу подозрительности, решительно заявила:
— Дорогая, у тебя наверняка нет аппетита сегодня. И потом, невесте вредно переедать, — и отправила все обратно с объяснением, что невеста не желает завтракать, от волнения, должно быть.
Тьяна не возражала, ей действительно не хотелось есть. А идеально было бы выпить кофе с Валантеном, вот как вчера.
— Но голодать мы не станем, еще не хватало, — решила тетя.
И Кора была отправлена на кухню с заданием добыть еды, якобы для себя, обязательно такой, что готовили для всех, можно и для слуг, и получила горстку серебра на всякий случай. Скоро она примчалась с подносом, на котором стоял кувшин, полный горячего имбирного молочника, и горкой лежали свежие лепешки.
— На кухне только и говорят, что о том, не упадет ли эссина Тьяна в обморок на свадьбе! — доложила горничная, — там даже пари заключают. На меня сразу набросились с расспросами, как эссина себя чувствует. Я возьми и соври, что лежит эссина, бледная, волнуется, дрожит вся.
