Вот как всегда. Хотя, можно сказать, сегодня впервые Элла Фан была всерьез озабочена и пришла просить помощи. Нет, она и раньше задавала вопросы, конечно. А Айнора бывала и добродушной, и разговаривали они подолгу о разном. Только давно.
— Хочу, — признала она, — хочу просить помощи, Айнора. Ты ведь помнишь старших дочек Мерит? Дивону и Тьяну. Тьяна еще тебе нравилась, я помню.
— Темноволосая и блондиночка, — кивнула Айнора, — да, я обеих помню. А вот которую как зовут…
— Тьяна — темноволосая. Ее выдали замуж в Нивер, — леди Фан исподлобья смотрела не тетку.
— Далековато, — только и обронила та.
— Она вышла лорда Айда, заклятого. За чудовище.
— А, вот оно что, — теперь старуха усмехнулась. — Ну, что же, дочек благородные семьи продавали во все времена. Некоторые уверены, что только ради этого девочки и рождаются на свет.
— Ты когда-то сбежала со своей свадьбы и гордишься этим, тетушка, — сказала леди Фан, — но Тьяна сама захотела свадьбы. Добровольно.
— О, даже так, — Айнора прикрыла глаза.
Какое-то время она сидела молча, так что леди Фан забеспокоилась и, кашлянув, заговорила:
— Видишь ли, на Мерит свалились такие несчастья…
— Про твою сестру мне неинтересно, — резко прервала гадалка, — говори лучше про девочку, раз за этим приехала. Что, хочешь знать, как расколдовать ее мужа? Так это не ко мне вопрос, сразу говорю.
— Этого как раз мне и не нужно, — махнула рекой леди Фан, — кажется, он и в таком обличье человек добрый и умный.
Рот старухи расплылся в едкой ухмылке.
— О, да ты тоже поумнела, как я погляжу, Элла.
— Видимо, так, — смиренно признала та, — За столько-то лет! Вот послушай меня. В Нивере появилось привидение. Это не опасно для Тьяны? А еще вот…
Леди Фан вкратце рассказала обо всем: о празднике в Нивере, о глупых и странных покушениях на Тьяну, о вздорной герцогине, о колдуне Хойре, который на первый взгляд не слишком впечатлял своим искусством, и о герцоге Кайрене Айде…
Гадалка дослушала ее, и опять помолчала, прикрыв глаза. Потом сказала:
— Если хозяин забудет рыбу на столе и уйдет, кому из котов она достанется? Самому шустрому, или тому, кто легко подерет остальных. А еще возможно, что два кота передерутся, а рыбку тем временем утащит какая-нибудь кошка, просто бегущая мимо.
— Тетя?..
— Ты ведь не дурочка, Элла. Должна понимать. Твоя племянница только тем и вредна кому-то, что должна родить наследника. А кому достанется герцогство, если наследника не будет?
— Это я понимаю. Думаю, там немало наследников. — леди Фан усмехнулась, — начиная с детей сестры, но это все по решению короля. Формально дети леди Уны не наследуют впереди кузенов по мужской линии.
Кого ты имела в виду, когда говорила о кошке, которая пробегала мимо?
— Никого, — отрезала гадалка, — откуда мне знать? Как будто я бываю при королевском дворе. Ты хочешь, чтобы я прочитала в отражениях судьбу твоей племянницы? Смотри, — она протянула руки, показывая.
Руки были больные, с распухшими суставами и старчески-набухшими венами.
— Я простудилась весной, — сказала она, — с тех пор не могу играть на бубне. К тому же мне надо бы видеть того, о ком ты спрашиваешь. А ты можешь сыграть о том, что тебе нужно. Попробуй, а я постараюсь увидеть.
— Я? — изумилась леди Фан, — но я никогда не делала этого. Я не умею! Даже не представляю себе, как надо играть на твоем бубне — о чем-то!
— Просто бей в него пальцами, стараясь подобрать мелодию. И думай. Думай о том, что хочешь узнать, вспоминай племянницу и тех, кто с ней рядом. Иначе ничего не выйдет, Элла.
Леди Фан с опаской посмотрела на бубен на стене. И все же подошла, легонько ударила по темной, туго натянутой коже, бубен отозвался звуком глухим, еле слышным. Она ударила опять, прислушиваясь.
— Сними его, — с насмешкой велела старуха. — И играй.
— А что на это монахини скажут?
— Думаю, что ничего. Но посмотрим.
Снятый бубен издал звук более чистый и звонкий. Надо бить так, чтобы получалась мелодия. И думать о
Тьяне.
Играть о том, что нужно. О, Пламя Всезнающее.
— Что ты хочешь узнать? — спросила Айнора. — Скажи сразу. Я ведь не могу разом увидеть все, так что скажи.
— Я хочу знать, приживется ли она в Нивере, и родит ли ребенка. И какие ждут ее опасности. И как к ней будет относиться муж…
— Довольно. Я поняла. Играй.
Бубен глухо зарокотал под пальцами, но это была никакая не мелодия. Слишком беспорядочно, некрасиво. Тревожно. Они все мелькали перед ее внутренним взором: Тьяна, герцог, герцогиня, колдун Хойр. А пальцы стучали по краю кожаного круга…
Она догадалась поправить бубен на коленях и стала ударять ближе к центру, так получался уже другой звук, гораздо звонче. Разное место удара — разные звуки. Она разобралась. Скоро стало похоже на мелодию, но все равно нестройную.
— Играй, Элла! — прошипела Айнора, когда леди Фан на несколько мгновений остановилась, — думай и играй.
И та поспешно принялась опять выбивать свою мелодию, не замечая, что та становилась постепенно стройнее и звонче, а пальцы все больше немели.
— Хватит, — наконец велела Айнора, и затрясла головой, — больше не могу, Элла.
Та мгновенно остановилась.
