А Валантен расхохотался.
— Вот же… Тин, послушай, — он посерьезнел, — грязь всегда норовит пачкать то, с чем соприкасается. Это свойство грязи. Но ты — Айд, и задевать тебя ей не позволят. Это раз. Два — Овертина не дурочка, поверь. Она… в общем, она тоже не сделает тебе ничего плохого. Не бойся ее.
Он пружинисто встал, поднял ее на ноги.
— Мне придется уйти ненадолго. На верфь, — сказал он, — ты будешь здесь? Займешься чем-нибудь?
— Я хочу чертить, — сказала она, — как тот, жених Эны… Марен? Он ведь копирует чертежи? Я тоже этим займусь, пока тебя нет.
— Он удивится, — опять развеселился Валантен. — сама подумай, леди примется помогать ему в работе, которую он делает из рук вон плохо, потому что думает лишь о том, чтобы потискать горничную этой леди… — он развернул ее спиной к себе, и поцеловал там, где шея переходит в спину.
— Комнаты Венель, — вспомнила она.
Опять некстати вспомнила, но — уж покончить со всем разом!
— Что? — удивился он, — какие еще комнаты?
— Там порядок, и все в неприкосновенности. Зачем их сохраняют?
— Где. в Верхнем?.. Разве?..
— Нет, здесь, — она кивком показала на стены Нижнего.
Его глаза стали серьезными, и ответил он не сразу.
— Тин, — сказал он, — я не стану оправдываться в том, что было, было давно, и чего больше нет. Венель… с ней я хотел одного, получил другое, теперь даже пепла не осталось, одни сожаления. А в тех комнатах она толком и не жила. Мне нет до них дела. Разори их, переставь там все, выбрось из окон, отправь мебель кому-нибудь в подарок — что хочешь.
— Хорошо, — сказала она, — не сердись, пожалуйста, мне довольно, что ты это сказал, — она робко улыбнулась.
— Тин, — он ласково тронул пальцем ямочку на ее щеке, которая появлялась при улыбке, — пожалуйста. Тин…
— Я сейчас пойду мешать Марену, — сказала она, — он заслужил, как думаешь? Пусть даст мне бумагу, тушь, кисти, и все прочее… а угольные карандаши есть? Можно заказать их, и еще кое-что для рисования?
— Разумеется.
— И я хочу на ту калитку калитку из парка колокольчик, Валантен, вот такой, — она показала руками, — пожалуйста. Чтобы, если кто-то придет, можно было звонить.
— А кто-то придет? — он смотрел, прищурив глаза.
— Просто, если есть запертая калитка, нужен колокольчик.
— Хорошо, моя леди, — он кивнул, — для вас — даже это…
На следующее утро леди Фан назначила для себя поговорить с Тьяной о привидении. И этот вопрос следовало как можно скорее решить, потому что она уже и так задерживалась в Нивере дольше ожидаемого. Нет, она бы охотно осталась тут еще, но ее несчастный и больной, и, что немаловажно, пока неженатый племянник, молодой барон Рори — в тюрьме, и вряд ли он становится там здоровее день ото дня.
За завтраком леди Фан волновалась и не могла сосредоточиться. Вчера весь день ее подмывало во всем признаться Хойру, который был так любезен с ней, и даже так сердечен, можно сказать. Но она не решилась из страха все испортить. И теперь почти не слышала, о чем говорили за «дамским» концом стола. А разговоры этим утром перетекли на политику. Война, повышение налогов, новые корабли, два из которых король заказал в Гринзале — там по прежнему лучшие верфи. Между тем строить у себя много дешевле. Король так неосторожен. Два года назад уже было одно покушение на короля, однако он ведет себя так же небрежно, как и всегда. Его любимое развлечение — охота, но это достаточно опасно! А у вас дома, леди Фан, устраивают охоту?
Она вздрогнула, не сразу поняв вопрос, подняла взгляд на соседку — дородную даму из вновь прибывших.
Сказала:
— Да. Мой покойный муж очень любил охотиться с собаками.
Она слишком хорошо помнила, что конюшня и псарня были для покойного лорда Фана главными статьями расходов.
— Ох, эти мужчины. Его величество тоже обожает, — дама сильно понизила голос. — Но на охоте всякое может случиться, королева очень переживает, — видимо, дама была близка ко двору, и ей хотелось поговорить об этом, — два года назад его величество хотели отравить, вы не слышали?
— Нет О Пламя, какой ужас, — ответила она так же тихо, в тон собеседнице.
— Вот именно. Тогда им будет совсем легко нас завоевать! Его величеству следует себя поберечь. Хотя в Нивере прекрасная охота, и наш герцог тоже такой любитель…
— Безусловно, — охотно согласилась леди Фан с обоими утверждениями сразу.
Далекая от королевского двора, она понятия не имела, какие там кипят страсти, но не сомневалась, что они кипят. Да чего там, бывает, что наследники делят отцовскую мельницу — и то шума на весь околоток.
А уж когда дело касается короны…
