О таком сравнении и думать было тошно. Хрупкая штука под названием «доверие» так и норовила превратиться в мыльный пузырь, а потом лопнуть от первого же слишком уклончивого ответа или отведенного взгляда.
Чтобы не сдаться, я мысленно повторяла слова Бадоева о Карине, о спешке, в которой создавался план по моей защите. Смотрела на счастливую дочку в руках ее отца. И даже перестала вырываться из мужских рук днем.
Что там Марат говорил про мотивацию? Когда есть стимул, можно решиться на что угодно? Теперь у меня он тоже был – я и Саша.
Но первая же встреча по приезде в Питер оказалась настоящим госэкзаменом по прощению.
Не думала я, что когда-нибудь ещё увижу Илью. У замечательного педиатра моей дочери была теперь новая жизнь и работа в столице. Наша последняя встреча многое расставила на свои места... Но возле поста охраны дома Марата с разбитой губой и ссадиной на щеке нас поджидал именно он. Встревоженный, злой и решительный.
Марат.
Это, конечно, было чистым безумием, но за неделю вынужденной изоляции я готов был сказать Герасимову спасибо.
Не помню, когда последний раз позволял себе отдых. Такого отдыха, как в эту неделю, вообще не было никогда. Не хотелось возвращаться ни в какой Питер. Впервые я понимал брата, променявшего Северную столицу на дыру в провинции, которую не на каждой карте удалось бы найти.
Будь у нас ещё один брат, помладше, поэнергичнее, вверил бы ему компанию и укатил бы со своими девчонками куда подальше. Кризис среднего возраста, мать его! Но кроме Дамира никого не было, и приходилось впрягаться заново.
Жаль, я даже не подозревал, что впрягаться придётся сразу после возвращения – буквально на пороге собственного дома.
Воронежского доктора, не дававшего прохода моей мышке последние месяцы, я узнал мгновенно. Высокий, смазливый, с жалобными телячьими глазами и бараньей кучерявой шевелюрой. От того педиатра, которого я не раз видел на фото, его отличали лишь ссадина на скуле и разбитая губа. Но за эту «красоту» отвечала уже явно не природа.
– Илья, что случилось? – Аглая бросилась к своему докторишке, не дождавшись даже, когда я открою дверь машины. Полетела, как на крыльях.
– Лез, куда не следовало, – догадавшись, что здесь произошло, вместо «страдальца» ответил я.
Мышка и не оглянулась.
– Тебя избили, да? Кто?
От тревоги в ее голосе у меня кулаки сами сжались. С Москвой я, пожалуй, тогда ошибся. Ссылать этого олуха нужно было дальше. Раскошелиться на какую-нибудь Новую Зеландию или Австралию, чтобы бегал там за кенгуру и не вспоминал о чужих женщинах.
– Я за тобой и Сашей приехал, а эти... – Их медицинское сиятельство с обидой посмотрел на охранников, застывших как статуи возле двери, и нервно дернул шеей.
Бэтмен без плаща и мозгов, но готовый переть против тренированных бойцов. Так и хотелось хорошенько добавить этому герою. Собственноручно за шиворот вытащить за территорию жилого комплекса и дать такой напутственный пинок, чтобы неделю сесть не смог.
Много чего хотелось. Руки аж чесались.
Но мышка...
Она словно сама по лицу получила. Опустилась на ступеньки рядом с этим Ромео. Заохала. Испепеляющим взглядом прошлась по всем от охраны до меня.
– Боже, зачем?.. – нежно провела по его скуле, чуть ниже ссадины. – Зачем ты сюда приехал? – простонала. Не как ночью со мной, а жалобно, несчастно. Так, что все мои стопоры сорвало и от злости пелена перед глазами появилась.
– Мне тоже интересно послушать. – Подхватив люльку с сонной дочкой, я подошёл к этой сладкой парочке и встал рядом. – Не забудь рассказать, где нашёл адрес и какого черта заставил охрану пачкать о себя руки?
– Да ты... – этот Рэмбо недоделанный даже рот раскрыл.
– Русский язык забыл или значение слова «нельзя» не знаешь? – я не дал ему договорить. – Они ведь наверняка красоту тебе наводить не сразу начали.
– Да плевал я на тебя и на твоих горилл! Мне её нужно было увидеть! А они не пускали.
Вся тоска мира собралась в одном взгляде и направилась из-под по-бабски длинных ресниц на мою мышку.
– Ты этим гориллам благодарен должен быть, что полицию не вызвали. – Я на миг оглянулся в сторону охраны, прочел по хмурым лицам такое же злое недоумение, как у меня, и ещё ближе шагнул к недогерою. – Мог ведь и в обезьяннике сейчас зад отсиживать. «Закрытая территория» на воротах видел? Специально для таких одаренных написано.
Докторишка поднялся со ступеней, расправил плечи, словно и правда драться со мной собрался... Но Аглая его опередила.
– Все! Хватит! Не нужно! – Она уперлась руками в его грудь и оглянулась на меня. – Не говори больше ничего. Твои люди и так отлично постарались.
Это была уже совсем не та отзывчивая умная мышка, которая провела со мной неделю в лесу. У этой горели глаза. Яростно раздувались крылья носа. И я не удивился бы, если бы она залепила мне пощечину за любое слово или действие, «оскорбляющее» ее рыцаря в сверкающих доспехах.
Чтобы не сорваться, пришлось закрыть глаза и сделать пару глубоких вдохов. После все вдруг стало каким-то неважным.
