Люба сбрасывает своё платье и набрасывает сверху его футболку. Она ей до четверти бедра. Жить можно.
Жаль розового платья, красивое было, на выход.
— Всё, — Люба облизывает губы и выжимает влажные волосы. — Как я тебе?
— Классная, — обходит её Рома по кругу улыбаясь. — Так и ходи! И ножки у тебя, что надо. Ну, как, сможешь прогуляться ещё, не очень холодно?
Она решает не говорить ему, насколько у неё плохое зрение. Просто… безопасности ради.
— Скажи честно, как будто бы я человек, а не женщина, чего тебе от меня надо?
— В смысле, как будто человек? Типа если бы ты парнем была? — тут же хмурится он.
Любе хочется завыть, словно кот, которого она — ну, естественно — нигде больше не видит.
— Да, — решает уже не спорить.
— Ну, то же самое тогда, только без перспектив на другое, — с важностью отвечает Роман. — Я не из этих, если понимаешь, о чём я. Тебе бы пришлось не думать обо мне в этом плане.
Люба смеётся так, что аж хрюкает пару раз и подпрыгивает на месте.
— Боже, ты меня убить хочешь, боже, что за идиот…
— Да что не так-то? — недоумевает он, но смеётся в ответ.
Однако ветер, что усиливается с каждой минутой, его прерывает и Роман зябко ведёт плечами.
— Не, свиданию конец… Идём, а то простынешь.
— Я имею в виду, раз уж ты считаешь, что раз я девушка, с которой нужно обращаться по-особому, — пытается объяснить по пути к людям и огням, — то представь, что я не девушка и тебе не нужно юлить. Скажи мне так, будто я твой друг. Но говори обо мне, а не о друге. Понимаешь?
Он кивает, напряжённо пытаясь понять.
— Ну… Ты мне интересна, ты странная и постоянно споришь. И мне хочется переспорить тебя и доказать обратное. С тобой прикольно. Так пойдёт? — смотрит он, будто ожидая одобрения и похвалы.
А море начинает шуметь и волноваться сильнее. Хотя бурю, вроде, не обещали.
Рома останавливается резко и трёт глаза.
— Представляешь, показалось, что за тобой… рыбка летала.
— Просто показалось, — улыбается она и спрашивает резко: — Ты хочешь меня? Или что-то серьёзное? Или тебе просто интересно, потому что я отказываю? Не ври мне, потому что тебе всё равно ничего не светит.
— Началось из-за спора, — выпаливает он. — Потому что я пялился на тебя, а Валера заметил и… Но теперь всё не так! Не знаю я! Ни о чём таком не думаю, просто… Ну, пожалуйста, не злись. Опять…
— Ты поспорил на меня? Так правда кто-то делает? — её это даже веселит.
Тут и никакие книги не нужны.
У неё параллельно разворачиваются современный любовный роман и… романтическое фэнтези?
Да только с чего бы оно романтическое?
Так… Поможет Арктуру, распрощается и забудет обо всём.
— Ну, глупо, знаю. Прости… Но я ведь почти сразу всерьёз целью загорелся! Имею в виду, завести общение с тобой. Веришь? — и заглядывает ей в глаза. — Ну, пожалуйста…
Ей кажется, что он тянется за поцелуем, поэтому решительная оплеуха не заставляет себя ждать!
— Да чего ты? — хватается он за щеку и отступает. — Я ведь извинился, Люб!
— И нужно приставать теперь?
— Не приставал я… Когда?
«Только думал ведь, но не решился. Вот ведь, интуиция у неё…»
— Не нужно делать из меня дуру! — Люба решает уйти от него подальше, хотя и собиралась ведь примириться и нормально общаться, если это будет возможно.
Но спотыкается, сталкивается с внезапно поднявшимся ветром, а затем и с галькой.
— Ой… Что ж такое…
— Люб! — Роман подбегает к ней и пытается помочь встать. — Я не приставал. И сейчас не пристаю. Ты как?
Но ветер, как живой, отбрасывает в сторону и его.
— Да что ж такое! Угомонись! — рявкает она на непогоду, словно та живая.
Но тот… заправляет ей за ухо волосы и дальше набрасывается на Романа, который только-только сумел подняться на ноги.
— Ай! — он всё ближе и ближе катится к воде, ударяясь о гальку.
— Арктур, это ты? — шипит Люба, пытаясь встать. — Если это ты, то я тебя… Я тебя… феном! Феном засушу!
— Мм? — звучит в ветре недоумённое.
Но погода слегка утихает. Море волнуется, но ветер уже не толкает в него Романа. И у него выходит подняться и, трясясь от холода, подойти к Любе.
— Жуть, — комментирует он.
— Нужно выбираться отсюда! — кивает она.
И Роман, словно это был призыв к действиям, подхватывает её на руки и, качнувшись, но всё же устояв на ногах, принимается нести к отелю.
— Я помогу.
Она хватается за его шею, не возражая, в принципе. Обувь, мокрая, едва не выпадает из рук.
— Ой, — вспоминает, — а как же котик? Ты не видел, с ним всё в порядке?
Роман подрагивает, старается, чтобы не стучали зубы.
— Да что с ним случится! Ты ведь замёрзла, Люба, ты важнее.
— Вовсе не замёрзла, — возражает она, — разворачивайся.
— Замёрзла! — убеждает он, чувствуя, как по коже от холода пробегают мурашки. — Я ведь знаю.
— Ром, я не уйду без кота, заснуть не смогу, если буду думать, что он захлебнулся.
Роман вздыхает, и всё-таки разворачивается.
— Но мы не найдём его. Он дикий. Наверное, давно уже испугался и убежал.
— Проверим для очистки совести. А потом пойдём пить что-нибудь горячее.
— Ладно, — сдаётся он и, стараясь не поскользнуться, идёт к морю.
Кот выбегает будто бы из воды и едва не сшибает Рому с ног.
— Чёрт! Нет, ты видела? А мы его спасать собирались.