Люба не видела, но смеётся.
— Вот и отлично!
Так как Романа пыталось всосать в себя море, возможно, не просто так, а из-за неё, Люба чувствует ответственность и соглашается на то, чтобы согреться вместе.
Возле отеля есть очень приятное место с закрытой террасой на случай непогоды. Застеклённой, но с возможностью открывать нараспашку все окна. Снаружи работают электрические ловушки для насекомых. Внутри трещит пламя в огромном кирпичном камине. Деревянные столики, кресла, несколько гамаков… Приятная, тихая музыка без слов, уютно.
Люба сидит в гамаке и дует на чай с молоком, грея пальцы о большущую кружку.
Роман мнётся рядом, решая, не слишком ли интимным будет устроиться рядом, так близко к ней. Но… он раздобыл плед, поэтому всё оправдано! И Рома устраивается с Любой, укрывая и её, и себя, как можно плотнее, прижимаясь к ней горячим боком и улыбаясь слегка смущённо.
— Романтика, — тянет он вдруг, сам не ожидая, как глупо и странно это прозвучит.
— Да сколько ж можно, Ром! — тянет она уже лениво.
Боже, а ведь была бы она уступчивой, а не упрямой, уже давно была бы замужем, просто потому что с этими мужиками в какой-то момент становится не с руки спорить.
Проще плюнуть да согласиться.
Но это путь не для ни рыбы ни мясо!
— Ладно-ладно, — отмахивается он, извини. — Приятно здесь, — оглядывается Рома так, словно это помещение его, и он этим горд, — хорошо… Ну, ты уже решила?
— Решила что?
— Будем ли общаться.
— А зачем тебе просто общение? У тебя ж друг есть, с которым ты на девушек споришь.
— А почему нет? Говорю же, ты интересна мне. Что я тебя, настолько мучаю, что и дружить нельзя?
— Да дело в том, — отпивает она чай и валится в гамак, совершенно прекрасно чувствуя себя в его футболке, — что вы все говорите одно, а на уме всегда совсем другое. Вроде сидим, нормально, фильм смотрим и тут — бац, рука смещается куда-то не туда. А ведь хорошими друзьями были, обычно вздыхаю я, чего начинается-то?
— Ну… может, со мной не так будет? Может ты захочешь наоборот? Или я не захочу и будем дружить, — спрашивает он будто осторожно, хотя сам, похоже, слышит уже, как оно прозвучало.
Словно другого варианта и быть не может, кроме того, что он ей понравится! Ну, или что она ему — нет.
Роман закусывает губу от досады.
— Я не имею в виду ничего плохого, если что.
Ну, всё ясно, он идиот. Но, вроде, безобидный идиот. А у неё отпуск, свобода от душноватого и нарциссичного Максима, можно расслабиться и…
Люба, даже не открывая глаза, потому что смысла в этом мало, ведёт узкой ладошкой по его горячему торсу.
И Роман замирает, как если бы боялся её спугнуть.
И тут же при этом рискует:
— Что, будем… общаться?
— Боже… — она закатывает глаза под веками и убирает руку, — это по-твоему общаться?
— Да нет, нет! — он ловит её за руку и возвращает ладонь на свой торс. — Это я так, просто ляпнул.
Люба смеётся.
— Нет. Ничего не будет. Точно. Потом ещё будешь бегать за мной и думать, что мы теперь встречаться обязаны. Никакого удовольствия.
— Ты не похожа на ту, которая хотела бы иначе!
— В каком смысле? — она садится и зевает.
— Ты… не испорченная, сразу видно. Ты тут же должна была подумать, что теперь мы вместе и навсегда, и очень бы расстроилась, если я так не думал.
— Но ты мне не нравишься, при чём здесь испорченность? Тело неплохое, можно повеселиться, на этом всё. Мы же на отдыхе, кто тут отношений ищет?
— Да все ищут! Девушки особенно. И, да ладно, будто ты так хоть раз вела себя, — хмыкает он, окидывая её красноречивым взглядом. — Ты хорошая, тихая, принципиальная. С придурью какой-то, которая меня с ума сводит. Но, — продолжает, не меняя тона, — общаться-то будем?
Любе хотелось немного поставить его на место. Но она просто…
— Ром, — улыбается, — я перестаю тебя понимать.
— Ладно, замяли. Так как, увидимся ещё, да?
Она едва ли не шипит.
— Зачем?
— Просто так, — выдыхает он, теряя самообладание, и заключает: — Ты невыносима.
Люба спрашивает:
— Мы есть-то будем или я могу пойти в номер?
— Будем, — срывается он с места, но медлит, замечая Алёшку.
— Вы тоже здесь! — радуется тот, подбегая ближе. — Привет, — поднимает на Рому взгляд, и будто чего-то ждёт.
А Роман понимает, вот он шанс сменить Любин гнев на милость!
И он опускается на корточки перед Алёшкой, улыбаясь ему дружелюбно и открыто.
— Привет, пацан. Голоден? Мы собирались поужинать. Хочешь с нами?
— Ага, — кивает он и оборачивается на Любу.
— Можно? — спрашивает её Рома и треплет малого по волосам. — Мы тогда пойдём закажем что-нибудь. Хочешь, — снова обращается он к Алёше, — забирайся мне на плечи, покатаю!
— Давайте, давайте, — радуется Люба.
Благодаря Алёшке появился шанс, что вечер будет вполне себе спокойный.
За окном бушует море. Хочется скорее вернуться в номер, чтобы проверить Арктура.
Роман помогает малому забраться на себя и, делая вид, будто он лошадь, пару метров скачет по помещению под мальчишеский смех.
Маринка, которая в этот момент появляется в дверях, провожает их умилённым, горящим взглядом.
— Какой мужчина… — выдыхает она, садясь рядом с подругой. — Так детей любит, только глянь!