— Леший? — всё же поднимается Люба и на всякий случай даже отбрасывает ногой одеяло подальше — от греха. — Ты знаешь леших? Они тоже есть?
— Есть лешие, но ты говорила о ком-то другом. Или о чём-то, я слов таких не знаю. Или забыл… — хмурится он, пытаясь вспомнить.
— Карлицу зовут Афина, она маленькая странная ведьма, которая и… продала, да, в итоге, продала мне твои бусы. Точнее, — она зевает, — мои бусы.
Он вспоминает о них, снимает и протягивает ей.
— Возьми пока, пусть хозяйку не забывают. Только верни на всякий случай перед тем, как уйдёшь. А Алеешка?
— Алёшка, это сын моей подруги.
Она зачем-то наклоняется, чтобы он сам надел на неё жемчуга.
И Арктур осторожно надевает на неё бусы.
Странно, но чаще всего, когда он прикасается к ней вот так, руки у него не мокрые.
— Теперь понятно… Афина, говоришь? Она сама сказала, что она ведьма?
— Кажется, — Люба касается его волос как-то беспечно и идёт в ванную комнату, чтобы почистить зубы. — Как тебе спалось? — спрашивает уже оттуда. — Хотя нет, не отвечай…
— Почему? — не понимает он.
Она выглядывает из-за двери:
— Ты дурачок, твоё величество?
— Всё равно не понимаю, — улыбается он. — Или ты просто знаешь, что я не спал? Но я мог бы проснуться в нужное время. Я просто…
«Смотрел на тебя и волновался».
— Почему не спал? — она выходит с зубной щёткой в руках. — Всё в порядке?
— Да. А почему тогда не отвечать, если не знала? Загадочные вы людские женщины… — фыркает он.
Она смеётся.
— Я о том, что…
И да, в стену стучат.
— О том, что ты без бус пищишь, как сигнализация. А сейчас раннее утро.
— А, — шепчет он уже из-под воды. — И правда… Люба… Любовь, слушай… Расскажешь мне потом, про это самое?
Она уходит и возвращается через пять минут, уже более ли менее бодрая.
— Ты же говорил, — нависает над водой, — что всё знаешь.
— Про любовь не знаю. У нас легенды ходят.
— Любовь? — она усмехается. — Про это и я не знаю.
Она переводит взгляд на окно и сводит брови.
— Уже нужно идти, что ты там говорил? Бросить монетки именем короля, да?
Арктур вздыхает.
— Ищешь место, где тебя не увидят, а волны разбиваются о камни в пену. И не видно дна. Бросаешь монетки. И говоришь: «пришла я от короля Арктура за сокровищами». Опускаешь в воду руку, и ждёшь. Главное — руку не отнимай, когда тебя схватят, иначе быть беде.
— Ага, ладно…
Люба достаёт из мини-холодильника контейнер с едой и подаёт ему.
— Пока! Вернусь поздно, — спешит уйти, но тут же возвращается, чтобы вернуть ему бусы. — Забыла совсем.
— Угу, — надевает он их. — Что ж… Удачи, человечка. Будь смелой!
— …за сокровищами! — проговаривает Люба, выполнив все условия, в том числе и засунув руку в солёную воду.
Хоть бы сработало!
Погода в какой-то момент стала пасмурной, ветер дует в лицо, развиваются волнистые светлые локоны. Она сидит в укромном месте за скалами на огромном валуне в белом простом платье.
И старается не думать о том, кого оставила в номере. И о его глупом вопросе.
Никто не трогает её руку довольно долгое время. Пока что-то не булькает в воде и на запястье Любы не смыкаются чьи-то склизкие пальцы.
— Ой, — она сдерживается, чтобы и вправду не выдрать руку и… ведёт её вниз и сама склоняется ближе к воде.
Это Арктур, вроде, не запрещал.
Пальцы на её запястье слегка ослабевают, будто в нерешительности, а затем и вовсе отпускают руку.
А спустя пару минут в ладони Любы оказывается что-то длинное и жёсткое.
— Вау, — радуется Люба и… захватив ртом побольше воздуха, уходит под воду с головой. А затем открывает глаза.
Любопытно же!
И прямо перед её лицом оказывается другое, треугольное, аккуратное, в обрамлении зелёных длинных волос. С чёрными большими глазами без белков. И с удивлённо приоткрытыми губами красивого маленького рта.
Русалка смотрит на Любу, бьёт по воде своим тонким длинным золотистым хвостом и в страхе уносится прочь.
Люба, впечатлённая и дрожащая по этому поводу, словно от страха, выбирается назад на камень и вытягивает за собой авоську в мелкую сеточку, наполненную драгоценностями.
Но перед глазами всё ещё стоит личико русалки… Это ведь была русалка?
Такая странная и…
— Красивая, — улыбается Люба удивлённо.
Она понимает, что большинство обычных людей испугались бы, но есть что-то в морском народе привлекательное и близкое ей самой.
Хотя и на суше среди людей хорошо. Люба бы не сказала, что она не от мира сего и в общем какая-то неприкаянная.
Просто относительно неглупая и уважающая себя самодостаточная женщина.
— А хвост какой, — довольно тянет она, будто бы сама выбирала расцветку.
Как вдруг слышится перекатывание камней под чьими-то шагами и из-за обломка скалы к ней, покачиваясь и спотыкаясь, выходит высокий и стройный мужчина. Полностью обнажённый. С длинными светлыми волосами, что липнут от воды к мокрым плечам и подкаченному торсу. С серым, уже знакомым Любе, котом на руках.
Он останавливается перед ней во всей своей красе и смотрит такими же чёрными, разве что больше похожими на человеческие, глазами, как у русалки.
Кот начинает орать.