– Я обвиняю… – голос его чуть пресекся, но тут же сплющил пространство вокруг так, что многие вынуждены были пригнуться, – в шантаже. В пресечении линий. В нарушении всеобщего закона. Эр Шакро и эрта Джабари виновны.
А дальше и сам император сказал свое веское слово.
Наследник Света будто прислушался к чему-то, а потом кивнул:
– Виновны.
Стража повела двух главных заговорщиков прочь, но Эмзари махнул рукой и твердо и уверенно произнес:
– Я требую казни богов.
Я думала, что было тихо до этого? О нет, тихо стало сейчас, как-будто все разом перестали дышать. В недоумении оглянулась. Похоже, Высшие понимали гораздо больше, чем я. И более того, на их лицах отражалась какая-то внутренняя борьба.
Будто они решали…
Несколько рук поднялось вверх одновременно, складывая пальцы в странном жесте. Весь ближний круг.
Подняли руки стоявшие чуть дальше две взрослые женщины, чьих имен я не помнила.
Рядом со мной тоже взмыла рука. Что?! Внук Инезы?
Парень был хмур и сосредоточен. И, кажется, готов обречь своих близких на…казнь?
Одна за другой руки поднимались. Волнами. Одна за другой.
А я стояла и в голове моей все крутилась песня:
Я чувствовала странное удовлетворение за происходящее.
И уверенность в праве высших на наказание. За нарушение того, что держит их мир.
Я стала кровожадной? Тогда мне и расплачиваться – если я уже не расплатилась достаточно.
Во мне не было этого, когда я попала в этот мир или пыталась спастись от перерожденцев. Не было и тогда, когда я бежала от Серой Бури или когда я рисковала собой и отправилась на помощь к принцу. Но это похищение что-то сдвинуло во мне. То, с какой простотой меня и стольких людей отправили на смерть, как планировали манипулировать Бежаном, и неизвестно, что потом и вовсе сделали с императорской семьей…
Это заслуживало того наказания, что было принято по местным законам.
Я посмотрела на придворных, покрытых блестящей мишурой, стоящих с поднятыми руками. И вдруг впервые увидела не недалеких подхалимов и языкастых сплетников. Я увидела сотни людей, несущих на себе бремя не столько власти, сколько самого мира. Живущих по законам гораздо более жестким, чем те, что были предназначены для всех остальных – и чем те, к которым я привыкла. Держащих в руках огромную энергию, которая пронизывает все и вся – и не всегда с ней справляющихся. Могущих презирать, ненавидеть, унижать, уничтожать – и уважать. Поддерживать.
Посреди зала образовалась пустота.
На лицах высших не было ни злорадства, ни жалости. Только уверенность в том, что сейчас должно произойти.
И когда в эту пустоту вошли двое – двое, которых не тащили, они шли сами, высоко подняв подбородки – их лица не переменились.
Они даже не обернулись на троих братьев, что вдруг выступили вперед и взмахнули рукми, призывая саму свою суть.
Черное, белое и красное марево сплелось между собой и вдруг взвилось вихрем над головами собравшихся, которые даже не шелохнулись.
А потом обрушилось водопадом прозрачных капель на заговорщиков.
Те замерли и…
Просто замерли. Навечно.
Я выдохнула.
Сморгнула.
Мир снова обрел свои привычные очертания.
Несколько стражников из Света и Бури быстро убрали «последствия» казни, а высшие зашевелились, разбились на группки и уже привычно начали шептаться и злословить, снова став наряженными куклами, которыми я привыкла их видеть.
Снова начали играть свой театр.
Ближний круг Джан-Ари собирался на возвышении. Спокойные, чуть бледные, но не пытающиеся покинуть зал. Действо, которое из церемонии вдруг превратилось в торжество справедливости требовало их контроля и указаний.
Последние уже вовсю раздавал слугам император. Музыка и напитки?
Хм, почему нет.
Я же растерялась. А где мое место? Шагнула чуть в сторону и…
И тут же почувствовала, как за талию меня обвивают самые надежные в мире – во всех мирах – руки. А потом что с моего запястья в буквальном смысле стекает браслет, символизировавший для меня ненавистную не-свободу.
Бежан с шумом втянул воздух, будто пытаясь заполнить мной свои легкие и чуть ли не застонал от удовольствия, что чувствует меня.
Удовольствия? Я поняла это?
Как и многое другое.
Прошептала едва слышно:
– Это не было казнью богов. Ты с братьями…
– Т-шш. Этот мир любит красивые легенды.
Я согласно кивнула и вздрогнула от того, что Бежан просто впечатал меня в себя.
– Правила приличия не…
– Я все-таки принц, – он устало хмыкнул. – К тому же, избранным богов многое прощается.
– Никто не знает, что я избранная, – сказала сварливо.
– Ага. И главное совсем не догадывается теперь. Но знаешь, пусть лучше догадаются поскорее – может быть, наконец, на тебя надавит общественное мнение, и ты предстанешь со мной перед ликами.
Серьезно? Он может сейчас говорить о свадьбе? В такой момент?
Я посмотрела на окружающих и поняла – может. Никто здесь не тратил время на лживые страдания.
Вывернулась и посмотрела на него:
