Русскоязычному читателю уже известно имя Лео Брюса.Лео Брюс — автор первой пародийной стилизацией на тему запертой комнаты. Фантазия автора «родила» четырех «мушкетеров»-сыщиков: основное трио — монсеньор Smith, Amer Picon и лорд Simon Pimsoll. Но звездой, этаким «д'Артаньяном», стал краснолицый любитель пива, деревенский полицейский, сержант Beef (фамилия переводится как «Говядина»), чье беспристрастное, спокойное «Я знаю, кто сделал это» в конце оказывается правильным решением. Этот роман уже опубликован в сети.Но, автор написал немало рассказов о «звезде» «Дела для трех детективов» сержанте Бифе. Очередной из них мы предлагаем вашему вниманию.На русском языке рассказ публикуется впервые.
— Бывают такие дела об убийстве, — сказал мой старый друг сержант Биф, — в которых местный полицейский — «деревенский бобби», если хотите, — затыкает за пояс всех умных парней из Ярда ещё до того, как они приступят к расследованию. У них есть микроскопы и результаты вскрытия, а он просто знает людей, которые замешаны в дело, и обладает обычным здравым смыслом, который иногда стоит всех их научных теорий вместе взятых.
После этой нравоучительной преамбулы я ожидал саму историю и, в какой-то степени, её получил.
— Как раз такой случай произошёл, когда я работал в городке под названием Брэксхэм.
Дело касалось смерти жены доктора. И оно бросило меня прямо в мешанину из медицинских терминов и технических деталей, в результате я даже сам начал ощущать себя врачом. В течение многих последующих недель я продолжал рассуждать о чашках Петри[1] и бациллах.
Но, заметьте, я всё выучил правильно. Если уж подковываться технически, так всерьёз, и мне не хотелось, чтобы меня кто-то мог сразить каким-либо сугубо медицинским мумбо-юмбо.
В городе было несколько врачей, но в основном на виду были два партнёра, которые к тому же были кузенами, — доктор Маркрайт и доктор Гадж. Они составляли превосходную пару, поскольку, хотя оба были и умны, и популярны, общее мнение гласило, что доктор Гадж был умнее, а доктор Маркрайт популярнее.
Думаю, никто этого просто не мог отрицать, поскольку доктор Маркрайт — крупный мужчина со светлыми волосами, который походил на мистера Гладстона[2], но более приветливого, чем на портретах, — многим помог, не взяв ни гроша, и был готов просидеть около пациента всю ночь напролёт. Доктор Гадж, — человек с несколько узковатой головой и стремительными движениями — как было известно, не раз доказывал свою правоту, даже когда его мнение расходилось с мнением признанных специалистов.
Так вот, умерла именно жена доктора Маркрайта. Она была очень хорошей и доброй женщиной, которую каждый мечтал бы встретить в жизни, и абсолютно не имела врагов. Она умерла вполне естественной смертью от столбняка, который начался из-за раны на её руке. Она открывала консервную банку с горохом каким-то старинным консервным ножом — тот соскользнул и сильно порезал подушечку большого пальца на левой руке.
Доктор Маркрайт совершал в это время объезд своих больных, а доктора Гаджа, уехавшего в отпуск, заменял врач, который как раз в это время был на операции. Миссис Маркрайт не хотела его тревожить, поэтому она открыла аптечку, которая хранилась в их с мужем комнате.
Эта аптечка предназначалась только для их личного пользования и содержала обычные лекарства: крушину, аспирин, антисептическую мазь, йод, желудочные средства, микстуру от кашля и прочие мелочи, а также бинты и пластырь. Порез у миссис Маркрайт был слишком глубоким, чтобы мазать его йодом, поэтому она тщательно его промыла и временно перевязала бинтом, наложив мазь, пока не приедет муж и не сделает всё как положено.
Подменяющий врач был довольно модным и тщеславным молодым человеком, которого мало кто любил, но я знал его как приличного игрока в дартс и человека, у которого не было никаких возражений против кружечки пива. Это дело, казалось, очень его расстроило.
Доктор Маркрайт сказал жене, что она всё сделала совершенно верно, и наложил новую повязку. Никто из них не придавал ране слишком большого значения, и в течение последующих сорока восьми часов миссис Маркрайт только радовалась, как быстро заживает порез.
Однако на третий день она начала чувствовать боль в ногах и стала раздражительной, что было ей несвойственно. Она отправилась спать и попросила ее не беспокоить. Спустя некоторое время муж все же решил проверить, как она, и обнаружил, что ноги у неё сведены, как он сказал потом, тонической судорогой.
Доктор Маркрайт сразу понял, в чём дело, и бросился в кабинет за антистолбнячной сывороткой, которую тут же ввёл. Но было уже поздно, и двенадцать часов спустя в страшных мучениях его жена умерла.
Доктор Маркрайт был просто убит горем, и все ему глубоко сочувствовали. Кроме того, его поведение казалось образцовым.
Хотя и он, и подменяющий врач были уверены, что смерть бедной женщины произошла от столбняка, доктор Маркрайт настоял, чтобы в сложившейся ситуации было произведено вскрытие.
Так и было сделано, и диагноз подтвердился. Жена доктора умерла от пореза на руке. Винить было некого. И всё бы на этом закончилось, если бы я, сержант местной полиции, лично не знал участников этой драмы.
Говорят, что хороший детектив никогда не строит расследование на догадках. Конечно, не строит. Но половина успешных расследований практически начинается с предположения, которое затем доказывают. Что я хочу этим сказать: если бы я захотел выглядеть важным и надувать щёки, я мог бы назвать то предположение плодом моих размышлений, и сказать, что сразу стал вести поиски в единственно верном направлении, опираясь на мотив. Но не хочу врать. Я начал с предположения, а уж затем перешёл к рассуждениям и расследованиям, которые доказали, что я прав.
