— Пройдитесь, — советует консультант. — Все ли удобно? Мягчайшая итальянская кожа, прекрасная колодка, но я могу подобрать вам другой вариант…
— Нет-нет! — прерываю его я. — Все просто замечательно.
Я провалюсь сквозь землю, если Крамер опять будет так меня обувать. Тимур смотрит на меня немного насмешливо, словно прекрасно понимает причину моего смущения.
— Не давит? Не трет? — не унимается парнишка. Да что ж такое?
— Все хорошо. Я беру.
— Мы берем.
И только после команды Крамера консультант наконец перестает кружить вокруг меня и, к моему ужасу, ведет Тимура к кассе. Ценник я не вижу, но я примерно представляю стоимость подобных туфель в бутиках. И я к таким дорогим подаркам не привычна. Может, от Олега или Егора я бы и приняла, но Крамер…
Я было заикаюсь, что и сама могу оплатить покупку, но Тимур успешно затыкает меня одним лишь взглядом.
— Потом обсудим, — отрезает он.
Да понимаю я, что расплачиваться должен мужчина, но мне от этого не легче! И в машине я снова возвращаюсь к этой теме.
— Тимур, сколько я тебе должна?
— Линда, не мели ерунды. Ты — моя невеста, я купил тебе туфли. Вопрос закрыт.
— Но…
— Ты совсем не умеешь принимать подарки? — догадывается он.
В этом он прав. Если подарок от мужчины дороже букета, то я чувствую себя обязанной.
— Наверно, — признаю я.
— Что ж, — Тимур заводит машину. — Будем исправлять и это.
— Каким это образом? — напрягаюсь я. Методы у Крамера весьма травмирующие.
— Например, покупкой нижнего белья.
Обалдев, я с трудом нахожу, что ответить:
— Почему ты думаешь, что мне поможет покупка белья для тебя? — пытаюсь я отшутиться.
— Полагаешь, что я лучше справлюсь без него? — насмешливо уточняет Крамер.
В словесных баталиях мне его не переплюнуть. В отличие от меня, Тимур за словом в карман не лезет. Далеко ходить не надо, стоит только вспомнить перекошенное лицо Раевской. За это дорогое моему сердцу воспоминание Крамеру, конечно, плюс тысяча к карме.
— Чего притихла? Представляешь меня голым?
Как всегда невыносим. Но почему-то сейчас Тимур меня не бесит.
— Нет, представляю тебя в семейниках до колен с милым рисуночком из розовых сердечек.
— Извращенка! — Крамер в ужасе округляет глаза. — Ну у тебя и фантазии! Лучше посмотри, на какой сеанс мы успеваем!
Хмыкаю, сейчас еще совсем не поздно, а кинотеатры работают почти круглосуточно. У нас шикарный выбор.
Залезаю в телефон и, озвучив сегодняшнюю киноафишу, спрашиваю у Тимура:
— А что бы ты хотел посмотреть? — в глубине души очень надеюсь, что не какой-нибудь скучный боевик. Боевики я люблю, но старые, когда ты точно уверена, что Брюс Уиллис всех спасет.
— Мне все равно, — пожимает плечами Крамер. — Я буду смотреть не на экран.
От его прозрачного намека я розовею. И раз уж он сам развязывает мне руки, я выбираю не большой кинотеатр в торговом центре, а маленький «Художественный», один из старейших в городе. Его, конечно, подновили, но ему тяжело тягаться с гигантами вроде аймакса, зато у него небольшие уютные залы, и находится он в старом центре на на пешеходной улочке среди милых ресторанчиков.
В этом есть своя прелесть, хотя и создает Крамеру проблемы с парковкой, но он и бровью не ведет, только спрашивает, кивая на новые туфли:
— Точно дойдешь?
Опасаясь, что он опять потащит меня на руках, я быстренько его успокаиваю:
— Тут всего триста метров. И туфли, правда, удобные. Спасибо.
Я запоздало его благодарю и смущаюсь. Я сегодня прямо Золушка. Злая мачеха, туфелька…
Вообще мне понравилось, когда носят на руках. У меня уже был такой опыт, но тогда я все время смущалась, что слишком тяжелая, а с Крамером ощущаю себя, как и говорила Лидия, Дюймовочкой. Олег говорил, что Тимур занимается какой-то борьбой. В его руках я словно невесомая пушинка.
Золушка-Дюймовочка. Надо же.
Узнав, на какой фильм я нацелилась, Крамер удивленно поднимает брови:
— Я думал, ты будешь перетаскивать меня на темную сторону с помощью киноновинок, а этот фильм я смотрел, когда мне было еще лет пятнадцать.
— Он поднимает мне настроение, — объясняю я. — Возражаешь?
— Да нет, хорошее кино.
На кассе Тимур снова заставляет меня краснеть.
Кассирша, обглядев нашу парочку, уточняет:
— Места для поцелуев?
— Да, — быстро отвечает Крамер и корчит мне физиономию: не нуди.
И я смиряюсь. На диванчике всяко удобнее, чем в кресле со смежными подлокотниками.
Купив билеты на ближайший сеанс, до которого еще десять минут, мы проходим в классический буфет из моего детства. Видимо, не у одной меня ностальгия, потому что Крамер ворчит:
— Блин, чувствую себя школьником, сбежавшим с уроков, — он сверлит взглядом выставленные на витрине пирожные, которые тоже словно из прошлого: трубочка, картошка и корзиночка.
Представив Тимура злостным прогульщиком, сжевываю улыбку. Я думала он адепт здорового образа жизни, но Крамер умилительно затаривается газировкой, попкорном и чипсами.
