А в темном зале, едва усевшись на диванчик в последнем ряду, я сразу окунаюсь в историю на экране, хотя и знаю ее наизусть. И не обращаю в какой момент Тимур обнимает меня за плечи и притягивает к себе. Только на самом финале, я чувствую, как он нежно гладит меня кончиками пальцев, а мою руку держит у себя на коленях.
Поворачиваюсь к нему и вижу, как в отсветах экрана сверкают его глаза, устремленные на меня. Мой взгляд словно попадает в плен. Кажется, еще секунда, и Тимур меня поцелует…
Но романтичный момент портят невоспитанные люди, которые, не дождавшись финальных титров, проходя мимо нас, начинают покидать зал.
— Как тебе поход в кино? — спрашиваю я, чтобы избавиться от неловкости неслучившегося поцелуя.
— Прекрасное было зрелище, — двусмысленного говорит он. И не менее двусмысленно добавляет: — Но теперь я голоден.
Предпочитаю на это не отвечать, не зная, куда может завести этот разговор.
Но выйдя из кинотеатра на оживленную улочку, Тимур сам возвращается к теме голода, правда, уже в классическом ключе:
— Как насчет перекусить?
— Не возражаю, гостеприимство Елены было таким, что мы даже на ужин не остались, — хмыкаю я.
И в этот момент у меня появляется ощущение, что на меня кто-то смотрит. Верчу головой в поисках знакомых лиц, но никого не вижу. Ощущение не пропадает.
— Я нормально выгляжу? — на всякий случай спрашиваю Крамера, покружившись перед ним. — Все в порядке?
— Ты восхитительна, — серьезно отвечает он.
Ну, значит, это у меня просто на нервной почве из-за сегодняшний событий, буду игнорировать это ощущение чужого взгляда, и оно само пройдет.
Переполненная удовольствием от просмотра любимого фильма, я решаюсь на то, чтобы самой взять Крамера под руку, и потянуть его в сторону небольшой и уютной таверны с итальянской кухней в двадцати шагах от кинотеатра. Я любила туда забегать в студенчестве. Как ни странно, она пережила много кризисов, и до сих пор радует свои постоянных посетителей.
И Тимур не сопротивляется, с улыбкой он следует за мной. Мне кажется, что сегодня я впервые вижу, как он улыбается. Не смеется, не саркастически усмехается и не нагло ухмыляется, а улыбается тепло и спокойно. Даже вид у него сейчас не такой грозный, как два часа назад.
Мы выбираем место на открытой веранде, и оставив сумочку под присмотром Крамера, я отправляюсь попудрить носик. Вымыв руки, я разглядываю себя в зеркале. Он сказал: «Восхитительна». Пожалуй, я и впрямь выгляжу хорошо: от слез не остается и следа, волосы, растрепавшиеся окончательно, лежат, как и задумано природой, а глаза блестят.
— Что? В приличные места он тебя водить стесняется? — узнаваемый мерзкий голос за спиной заставляет меня обернуться.
— А что ты забыла в этом неприличном месте, Кристина?
— Да вот увидела тебя, решила, дай в глаза посмотрю.
— Ума не приложу, зачем бы тебе смотреть в мои глаза. У меня вот, например, желания видеть тебя совсем нет, — отвечаю я, чувствуя, как рассыпается хрупкая гармония в моей душе.
Не судьба мне сегодня хоть немного расслабиться. Хочу обойти Кристину и выйти из дамской комнаты, но она намертво встает в дверях и не собирается меня пропускать.
— Ну, конечно! Заказ у меня отобрали, скажешь, не без твоей помощи? — бывшая подруга сверлит меня злобным взглядом.
Вот смотрю на нее и удивляюсь, если Кристина меня так ненавидит, то какого черта до сих пор меня копирует. Сегодня на ней костюмчик очень похожий на тот, что был на мне, когда я приезжала к ней в офис.
— Тебя удивляет, что я не жажду тебе доверить важное в моей жизни событие? — изумляюсь я.
— А меня в тебе уже ничего не удивляет. Только ты зря нос задираешь. Такие, как ты, Крамеру на одну ночь.
— Ты меня с собой не ровняй, Кристиночка.
Я все-таки делаю попытку ее обойти, но она выставляет ногу в дверной проем:
— Ты все своей теорией про конфеты и фантики упиваешься?
— Да уж какая теория. Чистая практика, оказывается. Где ж твое кольцо обручальное? Ты обещала позвать меня на свадьбу. Или Медведев все же оказался не таким идиотом? — не удерживаюсь я от укола.
— А, так рассчитываешь, что твоя свадебка — это начало счастливой семейной жизни? — гаденько ухмыляется Кристина. — Ну, что ж. Приятно будет потом посмотреть на твое лицо.
Это она о чем? Узнала, что у нас договорной брак? Или есть что-то еще?
Но я не успеваю уточнить, потому что дверь за спиной Кристины распахивается, толкая ее в спину, отчего она с руганью вынуждено делает несколько шагов вперед, открывая мне дорогу.
— А нечего кегли свои расставлять, — вместо извинений огрызается девица, которой не терпится попасть в заветную кабинку.
Пользуясь случаем, я проскальзываю мимо Кристины, мелочно наступая ей на ногу новенькой туфелькой. Кристина добавляется новый экземпляр в мою сегодняшнюю коллекцию перекошенных женских лиц. Не очень красиво, но мне становится немного легче.
Почему-то мне кажется, что она с проклятьями ринется за мной, но дорогу ей перекрывают следующие страждущие.
И вроде бы ничего страшного, но я возвращаюсь к Тимуру в отнюдь нерадужном настроении.
