- Сава …, - осторожный голос Алены выдернул меня из сладких грез. – Твой кофе и печеньки.
- А ты? Не составишь мне компанию?
- Я?
- Нет, Папа Римский! Разве тут еще кто-то есть?
- Никого.
- А кстати, я забыл спросить, как ты, освоилась? Не боишься спать одна?
- Ты знаешь, я нашла себе кучу занятий. Научилась пользоваться косилкой – заметил, газоны постригла? Правда, кое-где проплешины получились. Но, думаю, отрастет. Зато мышцы накачала получше, чем в зале. Шторы перестирала. Убралась в котельной, разложила по полкам все, что нашла. В общем, из обезьяны труд сделал человека, а из меня «небояшку спать одна», потому что падала на кровать без сил. Плюс два часа занятий с месье Гренье. И еще по дому развесила стикеры с французскими словами. А на ночь слушала диалоги и засыпала, как младенец.
Интересно, сколько еще Алена будет меня удивлять?! Надо ж додуматься – косить газоны!
- Ален, я, конечно, не могу тебе запретить заниматься хозяйством, но предпочел бы, чтоб ты больше занималась собой. Понимаешь, мне нужна жена, соответствующая стандартам высшего общества, а не домработница. Ну представь, придут ко мне гости, а ты в фартуке , вся в муке, пот на лбу. К тому же от работы портятся руки. А они как раз лакмусовая бумажка, показатель ухоженности.
Я взял руку Алены, и снова остро-сладкий спазм закрутился в области паха. До одури захотелось перевернуть ладошку вверх и поцеловать, заставляя ее лавандовые глаза распахнуться от изумления. Но я, сцепив зубы, позволил только посмотреть на ее пальчики. Черт знает, что она со мной творит! От вида ее аккуратно обстриженных, как у девочки, ноготков пересохло горло. Желание защитить, обнять, прижать к себе срывало тормоза. И чтоб не дать волю своим «хотелкам», я поспешно отхлебнул кофе.
- Ален, ну вот где маникюр? – начал я «воспитывать». – Ты видела кого-нибудь хоть по телевизору без накрашенных ногтей?!
Моя незаконная жена обиженно взмахнула веером ресниц и куснула уголок губы.
- Ну я же никуда не хожу?!
- Леди только тогда леди, когда она выглядит как леди, даже тогда, когда ее никто не видит. – Сказал и сам чуть не заржал от собственного пафоса. На самом же деле, я настаивал на маникюре, желательно кричащем, чтоб максимально убрать ее естественный шарм, притягательность, которые меня сводят с ума. Понятно, что женщины моего круга не стоят у плиты, не позволяют себе часто улыбаться, чтоб не нажить морщины, не выражают открыто свои эмоции, считая это дурным тоном. Их не застанешь без макияжа, и по дому они ходят не босиком, как Алена, а исключительно на каблуках.
И от этих мыслей даже во рту стало как-то кисло. Если бы я планировал отбить Алену у Полуянова, я ни за что бы не стал требовать от нее этого лоска. Я бы, как неандерталец, закрыл ее в своей пещере и ревностно оберегал от посторонних взглядов. Ел бы с ее рук, и …
- Сава, у тебя кофе остынет, - моя мудрая девочка переключила внимание. – Я постараюсь соответствовать.
Она не обиделась, просто восприняла как требование к работе, как добросовестный сотрудник, хотя нарисованный образ идеальной жены вызывал у нее такую же реакцию, как и у меня.
- Сава, а ты в четверг сможешь приехать? – неожиданно задает вопрос Алена.
- Я все могу. А что будет в четверг?
- Мне нужна твоя помощь. Ты же хочешь, чтобы твои бизнес-партнеры говорили: «У Строгова потрясающая жена»?!
- Интригуешь, Алена! Я верю в то, что ты сделаешь так, чтобы мне завидовали, и для этого готов для тебя на что угодно!
Слова вылетели сами собой, будто между нами не стояла стена отчуждения. Будто мы не временный союз заключили, а самый настоящий, основанный на трех китах счастья: единстве души, разума и тела. И разум, и душа меня, с моим желанием видеть в Алене продажную, меркантильную сучку, очень быстро уложили на лопатки. Рядом с ней я не чувствую и грамма негатива, наоборот, отдыхаю и расслабляюсь. Нас смешит одно и то же, нам легко вдвоем.
Предает меня и тело, каждой клеточкой отзывающееся на близость той, с которой я не могу быть. Сам же подчеркнул этот пункт в договоре. И по-любому не имею права даже поцеловать.
Теперь я понял выражение «Танталовы муки». Мифический Тантал жестоко был наказан – стоя по горло в воде, он не мог попить воды – она уходила, видя над собой восхитительно вкусные грозди винограда, не мог дотянуться – они поднимались высоко-высоко.
За что я наказан? Возможно, за желание отомстить. Я, как Тантал, вижу перед собой самую прекрасную женщину – и не могу обнять ее, не говоря уже о том, что от желания сносит крышу.
И чтоб не искушать себя, передохнув немного и взяв с Алены слово научиться тратить деньги, я трусливо сбежал, чтоб лишний раз не искушать себя.
И оставшиеся до четверга дни чуть ли не зачеркивал маркером в календаре, сгорая от нетерпения. Почему –то был уверен, что меня ждет сюрприз. И хотя их не люблю от слова совсем, я знал, что от Алены получу что-то волшебное.
