Ради нее прыгают с парашютом, на резинке с моста, становятся стритрейсерами. У меня на поиски драйва просто не было времени. Очередной раз приходит мысль, с трудом протиснувшись между бизнес- планами, что я не живу. Я несусь вперед, как этот скорый, вижу только пункт А и пункт Б. Пункт отправления – и пункт прибытия. А то, что мелькает за окном , так и пролетает мимо. И это жизнь – эти мелкие остановки, с бабульками, торгующими ароматными пирожками, молодухами с холодным пивом и мороженым в переносных холодильничках. И у них жизнь заключается в ожидании очередного поезда, потому что от него зависит, будет ли чем семью накормить или нет.
Неллечка, безвылазно торчит на работе, со сверхурочными и бывает без выходных.
Все мы одинаково в гонке за деньгами забываем о мелких радостях жизни. Разница лишь в суммах.
И Лори до вчерашнего дня отвечала за мои радости. Акции неподчинения были и раньше, но тогда я еще не готов был с ней расстаться. А сейчас новость Петровича о комбинате просто поставила с ног на уши все мои приоритеты.
Я чувствовал, что каждый мой нерв – как оголенный провод. Меня потряхивает от предвкушения, и я знаю, что не отступлюсь ни за что. Как хищник, почуявший запах крови. И чтобы как –то остудиться, я заставил себя переключиться на дела, прикинуть, чем я готов пожертвовать ради комбината и как скоро все окупится.
Утром Жанна принесла кофе, довольно неплохой, учитывая условия, заискивающе улыбнулась и исчезла.
На перроне я сразу увидел своего дядьку.
- Привет, москвич!
- Не дождетесь!- любезностями мы обменивались всегда нестандартно, чего не скажешь об объятиях. Крепкие теплые объятия родных людей.
- Ну как вы тут?
Петрович, как хорошо воспитанный человек, поделился только самым ценным, и информация типа «заменили протезы бабе Маше, троюродная кума четвертого родила» и т.д. моих ушей не коснулась.
- Ну что, племяш, объятия маменьки, душ, еда?
-Нет, Петрович. Маменьку-с мы видели неделю назад, оне-с приезжали ко мне, так что пару часиков подождут. Душ у меня в СВ был, кофе тоже. А вот заводик может и не дождаться. Тебя пропустят без вопросов?
- Обижаешь! Начальник охраны – мой кум же. Там почти никого нет, бухгалтерия только по полдня работает, выдавливают воду из кирпича.
- Э?
- Что э?! Гендиректор, похоже проворовался, поэтому выискивают, откуда компенсационные выплаты брать.
- Ну, поехали, глянем, в каком там все состоянии да кого из сотрудников на будущее оставить. Так сказать предпокупочную проверку сделаем.
- Да, что значит, крутой делец, - сокрушенно покачал головой Петрович. – Ни секунды не отдыхает. А ты меня еще в Москву тащил! Да с вашим сумасшедшим ритмом и жить некогда.
Надо же провидец! Озвучил мои ночные мысли. Однако не только деловой зуд меня толкал туда. Вернее, это я потом понял, что не только.
А по дороге я был уверен, что это именно моя бизнес-чуйка тащит за шиворот сейчас.
Оказалось, нет. Пройдясь по территории, я словно нырнул в далекое прошлое. Корпуса старые, со словом ремонт явно никогда не встречались. Во дворе асфальт положен, наверно, ровесниками Сталина еще. Словом, лучших декораций для съемок постапокалипсиса не найти.
Административное здание выглядело не лучше. Обглоданный линолеум, панели, крашенные ядовито – синей масляной краской, деревянные, местами облупившиеся окна.
Ну такое себе приобретение для прикрытия моих мстительных планов.
Готов я выбросить миллионы на эти руины? И только я хотел сказать жесткое «нет», как сердце едва не выпрыгнуло через горло.
В открытый проем двери я увидел знакомый до боли силуэт. Тонкая, звонкая, с пепельными локонами, стянутыми в небрежный девчачий пучок на макушке, она стояла у окна. Одной рукой усиленно терла глаза, а другой как-то машинально вертела очки.
Во рту моментально пересохло, и я скакнул назад, как взбесившаяся лошадь.
- Маменька. Душ. Еда.
- Сав, это что, запрос для гугла?
- Нет, Петрович. Это план действий.
Резко затормозив, я выдохнул. Определенно, эта девушка, теперь уже женщина, проросла мне под кожу, опутала собой каждый нерв, одним взглядом заставляя сердце биться быстрей. И если раньше меня разрывало от радости, то после ее предательства, казалось, что каждая клеточка пульсирует болью.
В ранней молодости мало полутонов. Счастье – так отвал башки, боль – так искры из глаз, на разрыв. Сейчас просто осколок под кожей. Но, сука, почему ж он так сдетонировал? Любви нет, есть маленький, но чуть ли не вечный огонь моего уязвленного Эго, моего желания отомстить.
- Пойдем, все, что нужно, я увидел, - сухо объяснил я свое бегство. – Домой.
- Так ты еще базу не видел. Поедем?!
Я молча кивнул, не зная, как быть. Может быть, правда, на природе, у озера я выдохну и снова обрету способность соображать. Это ж надо так подпрыгнуть! Я, глазом не моргнув, разговаривал на равных с мощными тузами, доводилось пересекаться и с криминальными авторитетами. А тут один взгляд на бывшую любовь – и сердце заколотилось.
