Уголки губ отверженного дрогнули, будто он с трудом сдерживался, чтобы нагло не рассмеяться мне в лицо.
Я чувствовала себя преданной и оплеванной.
Неужели принц — язык не поворачивался даже мысленно назвать его отцом — не понимает, как бредово все это звучит?
Отступят? Никого не тронут?
Да конечно!
Они только вошли во вкус!
Ценности из разоренных усадеб, рабы, пленные женщины, готовые на все, чтобы выжить.
Стоит лишь попробовать мародерство — отказаться от порока не так-то просто.
Танджин, не замечая моего растущего недоумения, продолжал разливаться соловьем.
— Зря его величество пытался убить своего наследника. Кроме меня, как сама видишь, и к противнику выйти некому. Сплошные трусы. Но ты меня удивила, не скрою. Не думал, что у тебя хватит на такое храбрости, маленькая фейри.
— Я не маленькая. И не совсем фейри, — строго возразила я. — Что вы сделали с Юанро?
— С этим слизняком? — скривился принц. — Он получил по заслугам и уже на пути в Байшань, на север. Наверное, стоило убить его, но в отличие от отца у меня не поднимется рука на родную кровь. А так — пусть продолжает предаваться разврату, нам нужны сильные воины. Главное, чтобы моральные качества не унаследовали, но об этом позаботится клан Хоудже.
И легкий поклон в сторону ледяного.
Ясно. Правящий род.
Интересно, как Танджин умудрился выжить среди изгнанников? Помогло ему то, что его самого чуть не убили, стал ли он своим, или его просто использовали как источник знаний и своего рода щит?
Возможно, потому многие знатные семьи сдавались без боя — видели первого принца рода Танли и не сопротивлялись, считая, что армия принадлежит императору. А потом было уже поздно.
К горлу подкатывала тошнота. Приходилось постоянно сглатывать, чтобы убрать упрямый горький комок.
Мне всегда хотелось обрести семью. Настоящую. Чтобы любили и заботились и были готовы за меня уничтожить кого угодно.
Кто бы мог подумать, что мое желание сбудется настолько буквально? Моими родителями стали два могущественных существа, в воле которых разрушать города и повелевать армиями.
И я, малышка-полукровка, посередине всего этого хаоса.
Что-то меня оно не радует.
— Значит, подписать отречение и передать престол вам,– пробормотала негромко, ставя точку в разговоре. — Поняла. Передам. Что-то еще?
— Если он откажется, мы уничтожим дворец. Припасов у нас много, а вы там… даже с твоей поддержкой, дочка, долго не продержитесь. Прости за прямоту, но твоих сил пока что недостаточно, чтобы удерживать купол и питать сад одновременно. Ты слишком молода, к фейри мощь приходит с возрастом. А к нам идет подкрепление. Так или иначе, вам придется сдаться.
— Ты убьешь и меня? — голос помимо воли дрогнул, выдавая мое волнение.
Танджин поморщился, будто откусил кислой сливы.
— Я бы предпочел обойтись без этого. И старого дурака пощажу, если он проявит благоразумие и пойдет нам навстречу.
Это он об императоре, повелителе Шиньлуна? Смело. Хотя первому принцу уже нечего терять, что ему этикет.
— Я запомнила ваши слова.
Склонила голову, формально завершая беседу. Плавно, не делая резких движений, развернула лошадь и демонстративно неспешно двинулась в обратную сторону.
Пока добралась до калитки, спина успела покрыться липким потом так, что пропиталось платье. Все время казалось, что вот-вот копье вонзится между лопаток. Просто для демонстрации силы.
Но обошлось.
Стоило кобыле переступить незримую черту, как меня вырвал из седла серебристый вихрь и закружил, тесно прижав к мускулистой груди.
— Ты в безопасности. Ты жива. Больше никуда тебя не отпущу! Ты бы знала, как я беспокоился! — лихорадочно шептал Ченхин, покрывая мое лицо невесомыми поцелуями.
Отрывистый сухой кашель прервал наше воссоединение.
Супруг нехотя поставил меня на землю, и мы вместе повернулись к нетерпеливо ожидающему императору.
Его величество Ванг Танли сурово сдвинул брови, глядя на меня с осуждением.
— О чем вы так долго общались с этим отступником? Замышляли предательство? Не зря говорят, семя недалеко падает от сорняка.
Я покачнулась, и если бы не крепко удерживающие меня руки мужа, осела бы на землю.
Не от жестоких слов.
От осознания того, что все мои представления об отце, все рассказы о том, какой наследник благородный и светлый — ложь.
Когда все изменилось?
Когда его обвинили в измене?
Или же Танджин изначально лишь притворялся милостивым и понимающим, а на самом деле умело скрывал темную сущность?
У меня вырвался истеричный смешок.
Вот у мамы безошибочный вкус на мужчин! Один — перебежчик и предатель, второй — сын врага и заговорщик. Надо будет сказать ей, пусть остальных супругов проверит. Вдруг кто замышляет уничтожить мир, а мы не знаем?
— Ты еще смеешь смеяться над его величеством? — подскочил к нам один из министров.
Ченхин лишь мельком взглянул на подхалима, и тот снова смешался с толпой придворных.
