— Питер не видел моих талантов, по крайней мере ничего, кроме умения хорошо делать джем. Когда я пыталась показать ему, что я нечто большее, чем просто умелая и надежная, он не хотел этого знать. Страсти — не его стихия. Он предпочитает холод. Он почувствовал, что обманулся во мне. Он-то думал, что женился на приятной, положительной женщине, которая не доставит ему никаких хлопот, так же как в свое время его отец женился на приятной даме и наслаждался жизнью, лишенной ссор из-за пустяков, шума или сильных чувств. Но я принесла ему больше хлопот, чем он предполагал, и я ожидала от него большего, чем он был готов мне дать, когда родились мальчики. И к тому же тогда он влюбился в Люси.
— Значит, все было не так просто, как если бы он оставил вас ради другой женщины?
— Вообще-то да, хотя эта история меня больше всего устроила. Появилась другая женщина, и он ушел.
— А брак к этому времени уже подошел к концу?
— Правда находится где-то посередине.
Крейг кивает, словно понимает все сложности и нюансы брака, прекратившего свое существование уже несколько лет назад. Мне кажется, что это невозможно, но я ценю его попытку понять.
— Мы ведем такой разговор, какой было бы естественно вести месяцев через шесть после знакомства, а не на первом же свидании, — замечаю я, а затем думаю, что мне, наверное, следует проявлять большую сдержанность.
— Так действуют на людей свадьбы. Они заставляют тебя думать о каких-то значительных вещах или, по крайней мере, должны заставлять.
— Интересно, о чем мы будем разговаривать через шесть месяцев? — пытаюсь я пошутить, чтобы нарушить охватившее нас напряжение, не подумав, что мой вопрос может показаться намеком.
— Возможно, мы будем выбирать обои, — говорит Крейг, при этом он не производил такого впечатления, будто его подталкивают.
Я оглядываю комнату и останавливаю взгляд на Джоне; по идее он должен сидеть за главным столом, но почему-то сидит в одиночестве за боковым.
Крейг следует за моим взглядом. Джон сидит низко склонившись, почти уткнувшись лицом в стол. Его усталый вид резко контрастирует с оживлением остальных гостей.
— О боже, он, наверное, слишком много выпил. С ним это случается, когда он волнуется. Джен просто убьет его, если он провалит речь. Вы меня извините?
Нос Крейга почти касается моего. Хоть бы он перестал меня трясти! Если не перестанет, меня может вырвать, ему же не понравится, если я блевану ему прямо в лицо, хоть мы и добрые друзья. А я выпил вполне достаточно для того, чтобы меня вырвало. Черт побери, я выпил недостаточно. Просто невозможно выпить достаточно. Мне необходимо продолжать, продолжать, продолжать и…
— Джон, выпей воды. — Крейг решительно пододвигает стакан к моей руке. Я пытаюсь взять его, но он выскальзывает у меня из пальцев. Он сам направляет его к моему рту. — Дружище, я никогда не видел тебя в таком состоянии.
Не могу понять, испытывает ли Крейг благоговение или шок. У меня такое ощущение, будто язык распух, и я тщетно пытаюсь пошевелить им, чтобы произнести ответ. Наверное, нечто подобное испытывают люди с аллергией на орехи. Бедняги. Я уставился на Крейга и пытаюсь убедить его, что со мной все в порядке и с речью тоже все будет в порядке. Но сомневаюсь, удалось ли мне убедить его, принимая во внимание тот факт, что сейчас я просто вообще не могу говорить.
Я прихожу в себя на стуле в нужнике. Крейг стоит рядом и придерживает меня за плечо, наверное, чтобы я не свалился на пол и не расшибся о кафельный пол. Интересно, мне удалось самому приползти сюда или же ему пришлось тащить меня?
— Наверное, съел что-нибудь не то, — бормочу я.
Крейг выражает неприкрытую досаду. Его замечания исполнены осуждения и отчаяния.
— Выпей это, — советует он.
На этот раз мне удается благополучно взять стакан и выпить воду, не слишком много пролив на костюм. Как только я заканчиваю, Крейг снова наполняет стакан из крана и протягивает мне.
— Меня вырвет, если я выпью так много воды слишком быстро.
Крейг показывает на пол. Наши туфли и брюки заляпаны блевотиной.
— Полагаю, моя.
— Правильно полагаешь.
— Извини, дружище, виноват.
— Да уж, виноват.
Наши начищенные до блеска туфли понесли урон, но я почувствовал себя значительно лучше. Я, пошатываясь, пытаюсь подняться, и, хотя комната раскачивается перед глазами, все же не с такой умопомрачительной скоростью, как тогда, когда я сидел за столом в зале. Это шикарный клуб, и сортиры здесь довольно приличные, но все же всегда найдется более приятное место, чем рядом с писсуарами. Мне хочется уйти. Я ополаскиваю лицо холодной водой и выхожу.
Крейг с сомнением смотрит на меня:
— Сколько же ты выпил?
