– Нечего марать руки о тварь. И так все выясним, а его…
– Ну и что ты со мной сделаешь, Охикян? – перебил его пленный. – В полицию сдашь? Ты ж весь такой правильный, приличный… Ну! Звони в полицию.
Было видно, что эта перспектива не слишком пугала Китаняна. И неудивительно, учитывая, сколько денег у него должно быть припрятано в офшорах.
– Нет, в полицию звонить не буду, – покачал головой Давид. – Геннадий, свяжись со службой безопасности банка, который выдал Китаняну заем. Пусть поработают с должником. А еще позвони в Цюрих, скажи, что этот хмырь нашелся, нашим заграничным партнерам. Наверняка им будет приятно пообщаться с ним лично. Вернет все деньги, а потом уже в полицию…
– Охикян, ты больной? – взревел Китанян. – Кто так делает дела? Давай я просто с тобой поделюсь, а? Ты же за этим меня поймал на самом деле, признайся, а?
– Хочешь откупиться? – спросил Давид прищурившись. – Отдашь все…
– Не будь таким жадным! – пробурчал Китанян. – Давай как-то договоримся…
Давид сделал задумчивый вид, будто и вправду решал, сколько содрать с этого гада. Деловым тоном произнес:
– Рассказывай мне все от начала и до конца. Что, зачем, почему, кто твой помощник. Признаешься, и я, возможно, сделаю тебе скидку на выходной билет из этого дома…
Китанян промолчал, буравя Давида ненавидящим взглядом.
– Гена, звони, – кивнул Охикян.
– Не надо!
И тогда ублюдок пустился в путаные объяснения.
Три месяца назад Китанян очень стремился заполучить контракт, который у него из-под носа почти увел Давид. Ради этого контракта он заложил все, что у него было, залез в долги по самую маковку, чтобы обеспечить новое оборудование для запуска производства. Однако результата это не принесло. Заказ неумолимо уплывал из его рук, и если бы это случилось, кредиторы не оставили бы на нем и нитки.
Китанян искал встречи с Давидом, хотел договориться, поделить заказ, найти хоть какое-то разумное решение. Но секретарь Охикяна передала ему, что шеф шлет его куда подальше – не этими словами, конечно, но близко к тому.
Это не остановило Китаняна. Он пробовал найти к конкуренту личный подход, встретился с ним на благотворительном вечере. Потерпев очередную неудачу, решил попробовать найти подход к Давиду через сестру.
Как только Китанян упомянул Гаяне, Давид напрягся. Стал вслушиваться в сто раз внимательнее. Пока слушал, в висках начало стучать, даже ладони вспотели от нервов, хотя внешне он оставался абсолютно спокоен.
– Гаяне оказалась очень отзывчивой девочкой, – поведал Китанян с чувством. – Она вникла в мою проблему. Подсказала, как ее можно решить. Ты не подумай плохого, сестра хотела тебе добра, стремилась отвадить от тебя падкую до чужого добра стерву. Подсказала мне, как можно на время тебя нейтрализовать.
Мерзавец откашлялся и продолжил еще более эмоциональным тоном:
– Я сначала не соглашался. «Нет, нет и еще раз нет», – ответил я ей. Но чертовка уговорила меня… Разделась, покрутила передо мной своей сладкой задницей, подставила перед женой, и та собралась от меня уйти. После этого мне уже было море по колено. Довольно я пожил хорошим парнем, надоело. Я согласился на план Гаяне, нанял Филлинга… Гаяне потом сполна отблагодарила меня за труды своим сочным телом, и я ни разу не пожалел.
До этого момента Давид не верил ни единому слову Китаняна, но продолжал слушать. Однако после такой наглой лжи, утерпеть уже не мог.
– Гаяне девственница! – зарычал он сквозь зубы. – Она хранит себя до брака. И уж точно никогда не переспала бы с такой мразью, как ты! Чего проще оговорить девчонку без доказательств…
– Девственница, ага, – с довольным видом кивнул Китанян. – Твоя сестра отменно ебется в задницу… Мы с ней так скрепили сделку.
Тут-то Давид и не удержался. Врезал Китаняну кулаком справа, да так сильно, что он свалился на пол вместе со стулом. Почти сразу понял, что перестарался, – противник вырубился.
Пока Китаняна приводили в чувство, Давид крутил в голове мысль, что кротом в его доме и вправду могла стать Гаяне. Но вот не сходится. Зачем ей это? Ради денег? Так Давид никогда на нее не скупился, она ни в чем не знала отказа. К тому же зачем ей подставлять невестку, в которой она души не чаяла? Зачем потом поддерживать Давида? Все это не вязалось дуг с другом.
Однако поговорить с Гаяне все равно хотелось.
Давид набрал ее номер, но он оказался недоступен.
Тогда он набрал номер Яны – просто так, чтобы убедиться, что с ней все хорошо, ведь подспудно всегда о ней волновался. Однако и ее телефон оказался недоступным. Сговорились, что ли?
Если хоть на секунду предположить, что Гаяне действительно причастна… Но по какой причине?
